Соседи
Шрифт:
18 сентября
18:32 Кому: Егор: Доброе утро! Как у тебя дела?
18:34 От кого: Егор: Доброе =) Всё окей. Пытаюсь привести в порядок квартиру, по ней как Мамай прошел. Потом съёмки. Не выспался. А у тебя?
«Снова дым коромыслом… А о главном ни слова…»
У Егора лишь половина десятого утра, а в Петропавловске-Камчатском солнце вот-вот закатится. Егор упрямо молчит, не давая ей ни малейшего повода для подозрений, отчаянно прикидываясь, что сегодня ничем не отличается от вчера и ничем не будет отличаться от завтра. Но в Ульяне к концу дня успело достичь апогея ощущение тревоги, она себя успела накрутить до состояния полной невменяемости. С тянущими жилы мыслями
Ульяне казалось, что сегодня она вообще не сможет уснуть – по крайней мере, до тех пор, пока Егор сам не отправится спать. Интонации его сообщений пока не дали ей ни единого повода начать психовать, однако же сердце, сжавшись до размера песчинки ещё ночью, в этом состоянии застыло, и невидимые тиски не отпускали… Беспокойство, с раннего утра вгрызшись в глотку тремя рядами мелких острых зубов, к вечеру добралось до внутренностей и теперь методично их пережёвывало. Прислушайся повнимательнее и услышишь характерное чавканье. Если продолжится в том же духе, останутся к завтрашнему дню от Ульяны Владимировны Ильиной рожки да ножки.
Почему она, балда такая, забыла про дату, выбирая билет?! Напрочь!
18:37 Кому: Егор: Плохо спалось? Почему?
18:38 От кого: Егор: Пижамка снилась =)
«Пижамка?.. Шутишь или?..»
То ли верить, то ли нет. То ли Егор сейчас кое-кому мозги пытался запудрить, то ли и впрямь всё значительно лучше, чем успело нарисовать её буйное, как с цепей сорвавшееся воображение… На этой картине ведь ничего живого нет: холст залил беспросветный мрак. Неготовность доверять его словам поднимала волну стыда. Просто… Это лишь буковки, написать всё что угодно можно. И миллионом смайликов приправить. А в глаза не заглянешь! Не прочтёшь в них! Не прижмёшься и не услышишь, что там.
Что же до «пижамки»… Шёл второй день, как они «обсуждали» пижамку. На такую термоядерную реакцию Ульяна, отправляя одно невинное фото, и надеяться не смела. Не подозревала, что пара сообщений в ответ, и она сама на стенку готова будет забраться, вновь и вновь осознавая количество оставшихся дней, часов и минут. Физически ощущая разделяющие их тысячи километров.
18:38 От кого: Егор: Носи её сейчас, жизнь этой милой вещички будет короткой =)
«Короткой…»
Какой изящный и вместе с этим ни черта не тонкий намёк… Уля упёрлась взглядом в незримую точку, в деталях и красках представляя момент падения «милой вещички» мучительной смертью храбрых. Живот в какой уже раз за минувшие сутки ошпарило кипятком и потянуло предвкушением. В какой уже раз внутри запорхали чьи-то невесомые невидимые крылышки, а голова в какой уже раз закружилась. Егор пытал. Буковками. С того конца страны.
18:40 Кому: Егор: Привезу чемодан пижамок, какая-то, да выживет :)
18:42 От кого: Егор: Отличный план! Но наивный =) Ты так и не ответила, как твои дела.
18:43 Кому: Егор: В целом всё в порядке, только мысли о годовщине угнетают.
Отправила. Пальцы на мгновение замерли над экраном, опомнились и вновь застучали по стеклу. Сказанного недостаточно. Душа испытывала неодолимую потребность рассказать ему, что сегодня хочется быть как можно ближе, что балда. Ведь балда и есть! Но оформить бурлящий поток эмоций в связный адекватный текст Уля не успела: перед глазами вспыхнуло новое сообщение, дыхание перехватило, а мозг за доли секунды опьянел и ушёл на длительный перерыв.
18:44 От кого: Егор:
***
Восемнадцатое сентября. Полёт нормальный. Состояние далеко от безоблачного, но всё же поразительно спокойное по сравнению с этим же днём годом или двумя ранее, не говоря уже о тех, первых. Сегодня не перекручивает через мясорубку в мясную кашу. Сегодня, несмотря на дату, смотришь в грядущий день с верой, что там, впереди, за поворотом, ждёт что-то светлое, хорошее. Ты знаешь, уверен, что завтра наступит, что следом придёт послезавтра. Всё налаживается, рассыпанных на твоих маршрутах дохлых птиц игнорируешь просто-таки с маниакальным упорством, солнце бьёт прямо в глаза, и от ярких лучей слепнешь.
Ты вернулся на скоростную магистраль, уходящую за горизонт красивой широкой лентой.
Это всё она. Достаточно понимать, что она действительно у тебя есть: по всамделишному, а не номинально, за дверью соседней квартиры. Одно лишь это осознание укутывает в уютное одеяло умиротворения. А когда она вернётся, мир вновь взорвётся буйством цвета, и жизнь забьёт родниковым ключом из-под ожившей после зимней спячки земли. Мысленно, шёпотом, прикладывая все силы, чтобы не впасть в процессе в экстаз, вычеркиваешь дни: осталось четыре. Двадцать второго днем самолет вернёт её в Шереметьево и… И черта с два ты позволишь повторить с собой этот номер. Напоминая себе наивного ребенка, даешь обещание в следующий раз непременно сопровождать. Вообще всегда сопровождать. Отныне и во веки веков (Аминь?).
Конечно, это несусветная глупость, просто слабость минутная. А суровая реальность требует поумерить пыл, реанимировать в стельку бухой мозг и смотреть на вещи трезвее. С характером твоей работы давать подобные клятвы по меньшей мере неосмотрительно. Потому что это сейчас у группы очередное временное затишье, и коллектив живет своей жизнью, встречаясь разве что на репетициях. Однако за затишьем, как правило, следует треш и угар. Анька вон заикнулась о гастролях, и, честное слово, в любое другое время ты бы всеми конечностями вцепился в возможность поколесить месяц-второй по городам и весям, сам бы вёл переговоры с площадками, занимался райдером и прочей мутотой, которой должен заниматься менеджер. Которого у вас нет. В любое другое, но не сейчас. Всё, чего душа требует сейчас – дождаться и запереться на месяц в квартире. Еду, пижамки и прочие товары первой и второстепенной необходимости заказывать через интернет.
Вот так представишь – и снова радужные единороги табунами бегут по пушистой розовой вате, и ничего не остается, кроме как вновь и вновь закатывая глаза, призывать себя снизить набранную высоту. Пытаешься обнаружить в голове остатки разума, но, судя по всему, в поисковой операции теперь может помочь разве что мощный прожектор, и то не факт. Одно понимаешь: с обитающей за стенкой тёть Надей о желании спрятаться от всех в норе можно забыть. Придётся выключить собственника, включить совесть и заставить себя считаться с чужой потребностью в регулярном общении – во избежание нежелательных последствий. Даже по самым оптимистичным оценкам, перспектива так себе.
Заклинаешь небо, чтобы Уля там себе что-то в ближайшее время надумала. Желательно, конечно, в пользу скорейшего «отпочкования», и тогда ты будешь готов увезти её отсюда хоть куда в течение пары недель. Началась бы совсем другая, неизвестная, но такая соблазнительная – в собственных несмелых фантазиях – жизнь. На всякий случай не торопишься раскатывать губу, однако же внутри что-то сладко сжимается каждый грёбаный раз, стоит вернуться к размышлениям на эту тему. Нравится тебе об этом даже просто думать. Просто представлять.