Соседи
Шрифт:
Когда Уля сказала, что хочет получить образование в сфере графического дизайна и уже выбрала курсы, мама забыла про валокордин и больное сердце и завела старую песню о главном – о том, как тяжело зарабатывать на хлеб с маслом представителям творческих профессий. Потом о том, что «этих графических дизайнеров как собак нерезаных». Потом о том, как тяжело ей будет совмещать работу и учебу. Потом о том, каких денег курсы стоят. Потом, что это несерьезно и кто её, скажите на милость, вообще надоумил. Ульяна выдержала атаку стойко: аргументы «сопливой девчонки» выглядели слабоватыми на фоне аргументов и опыта умудренной жизнью женщины. Однако брошенная маме в лицо фраза о том, что Уля не хочет, оглянувшись
А потом Уля сказала, что уволилась, и вот тогда-то краны и сорвало.
«Что это за подход к жизни такой? Мало ли что тебе «не нравится»! Мне тоже, знаешь ли, многое не нравится, и что? Для этого ты пять лет пахала? Чтобы нос потом воротить?».
«Забыла, как долго искала эту работу?!».
«Да ты же «зелёная» совсем! Кому ты без опыта нужна? Это ж надо! Какая глупость! Да ты должна была на них молиться! Держаться за них!».
«У тебя ветер в голове!».
«На какие шиши ты собираешься учиться, скажи мне?».
«Думаешь, в этой жизни вот так легко всё достается? Думаешь, я смогу обеспечивать твои поездки, рисовашки и прочие хотелки, пока ты новую работу будешь искать?».
«Если бы ты у Егора днями напролет не торчала, вот этой дури в тебе сейчас не было бы!».
«Я как чувствовала, что ничем хорошим это не кончится! Он плохо на тебя влияет! Со своей жизнью не может справиться и тебя на дно тащит!». «Что он там опять тебе в голову втемяшил, а?». «Горбатого могила исправит!».
«Ульяна, тебе двадцать четыре, каким местом ты думаешь?».
Стоило открыть рот, дабы попытаться сказать несколько слов в защиту обоих, как мама огорошила заявлением, на которое ответить оказалось нечего. «Мозги мне не пудри! Да ты себя в зеркало видела? Стоило ему уехать, и на кого ты стала похожа? Рассказывай давай, что это не он так на тебя влияет!».
«Мозги не пудри». А ведь Уля всего лишь уволилась. Не случился конец света, она не осталась без средств к существованию с ребенком на руках, не должна банку миллионы за ипотеку. Эта квартира не уйдёт с молотка за долги, пока она будет искать новый источник заработка. Мамина чрезмерная реакция на, по большому счету, ерунду выбила почву из-под ног. Уля не могла понять, что задевало больше: мамино мнение о ней самой или о Егоре. Всё вместе. Егор оказался виноват без вины, вновь зазвучала старая песня о главном – о том, что он «плохо на неё влияет», «тащит на дно». Да, к решению уволиться Егор причастен, но вообще-то и отец его позицию поддержал! Вообще-то у неё, Ульяны, и своя голова на плечах есть! Но если маминому мнению верить, ни мозгов, ни взгляда в будущее у дочери нет. О том, что Ульяне двадцать четыре, просто к слову, видимо, было сказано. А по факту, в восприятии матери она так и осталась десятилетней девочкой, ничего в этой жизни не смыслящей. Да, видела она себя в зеркало! Видела! Да, связь прямая, пусть при маме Ульяна и делала отчаянно вид, что связи никакой, придумывая себе мифические переработки и переутомление. И вот выяснилось, что лапшу с ушей мать всё это время успешно снимала, просто делала это молча.
В общем, вот тут-то они и поцапались будь здоров. Ульяна высказала всё, что думает по поводу маминого несправедливого, предвзятого отношения к людям, заперлась в комнате, открыла
Юлька предлагает у Тома совета спросить, но идея и правда так себе. Во-первых, спрашивать тут не о чем, советы ей больше не нужны. Ей просто нужно, чтобы кто-то побыл «рядом». А Том не может быть рядом и не должен, у Тома своя жизнь, в которую он её посвящать не станет – он многократно давал ясно это понять. Во-вторых, она чувствовала, что сильно переборщила, на пустом месте спустив на него свору собак и тараканов. Так что если уж ему и писать, то с извинениями, а не с просьбами о советах.
Уля открыла переписку и пробежала глазами по последним сообщениям. 25 августа. Её крик остался без ответа. В ту минуту кричать хотелось до одурения, кричать было не на кого, и досталось Тому. 29 августа она писала ему с традиционным приветом и извинениями и столкнулась с глухим молчанием. Может, и задела его своей резкостью, действительно… А может, класть он на её проблемы хотел. Очень хотелось надеяться, что нет. Пусть бы лучше обиделся. Это, по крайней мере, означало бы, что ему не всё равно.
«Был(а) недавно».
Как же хреново. Даже Коржика не потискать – он как ломанулся следом за Егором в момент, когда тот пошел «переваривать», так и не возвращался. Неужели не чует, как сейчас ей нужен?
— Ты ужинала? — раздался из коридора напряженный голос мамы.
— Нет.
— Почему?
«Чтобы тебя не объесть»
— Не хочу, — буркнула Ульяна. С такой «веселой» жизнью никакие диеты не нужны: аппетит напрочь пропадает.
— Я в субботу утром к Зое поеду, —как ни в чем не бывало продолжила вещать из прихожей мать. — У неё внучка родилась, зовет отметить. Виктор, наверное, тоже будет.
«Удачи»
— Ульяна… — мама приоткрыла дверь в комнату. Скользнула взглядом по экрану ноутбука, что предъявил ей сайт с квартирами, тяжело вздохнула и перевела глаза на Улю.
— Мам, я не хочу больше ничего обсуждать. Я вчера всё услышала.
— Уля… — родительница оперлась плечом о косяк. — Я ожидала от тебя большей ответственности. Да, работу ты найдешь, будет другая, но с таким подходом к жизни вкусную кашу не сварить. Я хочу быть спокойна, хочу видеть, что ты устроена. Хочу быть уверена, что когда меня не станет, у тебя всё будет хорошо, а не через пень-колоду, как у дружка твоего. Хочу понимать, что чему-то тебя научила. Не дуйся. Иди поешь.
Уля молча покачала головой: нет у неё ни аппетита, ни желания выслушивать нотации. У «её дружка» прямо сейчас действительно всё «через пень-колоду», но вообще-то это просто период такой. Вообще-то он себя в профессиональной жизни нашел и в этом плане куда счастливее неё. Глаза вперились в открытое окошко мессенджера.
«Был(а) недавно».
— Как хочешь.
Они трое сводили Улю с ума, соревнуясь в изощренности пытки молчанием: Егор не прекращал свою ни на минуту, а Том и мама друг с другом чередовались. Ну а в эту неделю, такое ощущение, все трое выступили против неё одной единым фронтом. Нервы звенели перетянутыми, готовыми вот-вот лопнуть струнами.