Соседи
Шрифт:
— Спасибо, что остановился, — прошептала она и сжала мои пальцы. — Я… благодарна.
Я почти спросил ее, серьезно ли она это говорит. Что-то подсказывало, что Эбби хотела бы поменяться местами с Томом, но я никогда не сказал бы этого вслух.
— Ничего особенного, — пробормотал я. И где-то не очень глубоко внутри меня голос подсказал, что это не пустяк. Это стало всем.
Эбби не отстранилась, как я думал, когда продолжал держать ее за руку, а сплела свои пальцы вокруг моих. Я не осмеливался двигаться, пока мы продолжали говорить, пока ее глаза не закрывались и открывались все медленнее.
— Ничего, если я приду
Эбби кивнула, когда ее глаза снова закрылись.
— Мне бы этого хотелось, — прошептала она. — Спасибо тебе, Нэйт. Благодаря тебе я чувствую себя… в безопасности.
Я держал ее за руку и смотрел, как она спит, еще пятнадцать минут, прежде чем медленно встать и выскользнуть за дверь.
Глава 27
Тогда
Эбби
Следующие несколько дней прошли как в тумане. Мои сломанные кости заживали, швы снимут уже через две недели, и мне придется потратить пару месяцев на физиотерапию. Желтые нарциссы, которые принес Нэйт, еще не начали вянуть, а мне так этого хотелось. Когда он спросил, нравятся ли они мне, я ответила, да, они мои любимые. Но это неправда. Я по-прежнему ненавидела нарциссы.
Я старалась не думать о Лиаме слишком часто. Он уважал мои желания и держался подальше. Если бы он этого не сделал, не думаю, что мне бы удалось придерживаться своего плана. Я скучала по нему. Я скучала по Тому. Отчасти я даже скучала по маме. По крайней мере, пока медсестра, которую Нэйт называл «Макнаггет», не передала мне, что та звонила, коротко спросила, как я, но отказалась от предложения поговорить со мной лично.
— Она решила, что так будет лучше, — промолвила медсестра, опустив глаза и слегка покачав головой, после чего удалилась в безопасное место.
После обеда пришел доктор Патель, и я заметила, что беспокойство в его глазах уменьшилось.
— Ты виделась с консультантом по горю? — спросил он.
— Да. Это помогло. — Когда он уставился на меня, я заставила себя улыбнуться. — Весьма полезная встреча.
На самом деле, это был ад. Целый час мне пришлось рассказывать о себе совершенно незнакомому человеку, которого я больше никогда не увижу. Я не знала, с чего начать. Не хотелось говорить ни, что отец бросил нас, ни о горькой обиде матери, ни о несчастном случае с братом. Все равно от наших слов не останется ничего, кроме мельчайших царапин на поверхности этих чудовищ. Какой в этом смысл?
Вместо этого я говорила о Томе. Как он заставлял меня смеяться, какой он умный, как он пробежал самую быструю милю в школе — рекорд, который, как пророчили люди, останется непобежденным по крайней мере на десятилетие.
— Он очень, очень хорош в спорте, — заявила я консультанту с улыбкой, которая тут же исчезла, стоило мне осознать, что снова упомянула Тома в настоящем времени. После этого я больше ничего не сказала.
— Эбби, — прервал мои мысли доктор Патель. — Как мы обсуждали вчера, я с радостью выпишу тебя сегодня, если ты готова отправиться домой?
— Да, — согласилась я. Наконец-то я могла уехать от всех. — Пожалуйста.
— Кто-нибудь может приехать и забрать тебя? — Он поднял брови,
— Я справлюсь.
— Боже правый, ты самая упрямая пациентка, которую я встречал за долгое время. — Он сделал паузу. — И именно поэтому не сомневаюсь, что ты поправишься. Обязательно принимай таблетки, которые я прописал, и увидимся через две недели, чтобы снять швы. И полегче, — добавил он, скрестив руки и нахмурившись, как чрезмерно заботливый директор, разговаривающий со своим учеником. — Это приказ. — Затем подошел, и на секунду я подумала, что доктор обнимет меня, но он просто пожал мне руку и оставил собирать вещи.
Через несколько минут я решила, что он прав — мне нужна помощь. За последнюю неделю меня мало кто навещал, хотя несколько человек позвонили. С неприятным чувством в животе я поняла, что у меня не так много близких друзей. Если держать людей на расстоянии, это чревато серьезными последствиями, а в последнее время все сводилось к Тому, Лиаму и мне.
Так что у меня оставалось два варианта. Мама — вариант, от которого я чуть не задохнулась, и Лиам, одинаково невозможный. Сидя на жестком пластиковом стуле, я решила, что есть и третий вариант.
Хотя я не ожидала — а тем более не просила — Нэйт приходил в больницу каждый день. Всякий раз он оставался более чем на час и вел большую часть разговоров. Я с удивлением поняла, насколько мне нравится его общество. Он помогал мне чувствовать себя менее одинокой и на какое-то время отвлекал от плохих мыслей, хотя я знала, что скоро Нэйт вернется к своей обычной жизни, и у меня не останется другого выбора, кроме как продолжать жить дальше.
— Я точно уеду в пятницу, — предупредил он вчера днем, сидя на своем обычном неудобном пластиковом стуле, вытянув ноги, его русый хохолок торчал под очередным углом. — Но я рад, что остался на эту неделю.
— Ты много успел сделать?
— Да. Большую часть дедушкиных дел, ну, знаешь, вещи в доме, последние юридические мелочи. — Он сделал паузу. — Я не знаю, придется ли мне возвращаться снова.
— На север?
— Ага. Но я надеюсь, что да, и… — он прочистил горло. — могу я позвонить тебе, когда буду здесь? Или даже раньше?
Я посмотрела на него. Его нежно-голубые глаза, смешные волосы, трехдневная щетина и легкие тени под глазами. Хотя я знала его недолго, но могла сказать, что он добрый человек. Надежный. Из тех, кто не станет шутить. Он сделал бы счастливой любую, с кем бы в итоге ни оказался.
— Я не ожидаю ничего… романтического, — быстро заверил он, очевидно, сильно взволнованный моим молчанием. — Боже, как дерьмово звучит. — Нэйт закатил глаза. — Послушай. Я знаю, что у тебя уже давно нет парня…
— Ну… — Я хотела поправить его, но вовремя вспомнила, как обмолвилась, что долгое время ни с кем не встречалась. Как я могла рассказать Нэйту о Лиаме, когда от одной мысли о нем мне хотелось зарыться головой в подушку и рыдать? С Нейтом я могла притвориться, что у меня немного другое прошлое. Использовать его как побег из моей настоящей жизни. Если я не расскажу ему о Лиаме, если не признаю его существование, то мне никогда больше не придется говорить о нем. И никогда не придется открыто оплакивать потерю наших отношений. Видит Бог, я едва справлялась с тем, что Том… я даже не могла думать о слове на букву «с». Это слишком тяжело, слишком больно.