Сосед
Шрифт:
— Чего смешного? — Злобно возмутилась.
— Лиса, ты себя видела? — Подавившись смешком, спросил дядя.
— Конечно! — рявкнула я. Ещё бы, около зеркала крутилась полчаса.
— Извините, — обратился он к собеседникам и хотел было меня взять за руку, но брезгливо осёкся, — пошли, — это уже было сказано мне.
— Куда? Что случилось?
— Ты издеваешься? Ты вообще себя видела?
— Да что не так? — стала перебирать возможные причины Виталикого недовольства: платье —
— Чёрт! — более деликатно выразился он, — Куда ты влезла, даже лицо уляпала!
И тут я посмотрела на свои руки.
— Бл**ь! — взвизгнула, стрелой взлетела в здание и побежала в туалет.
— Ааааааа! — как контуженая взревела я. Это было нечто! Как такое могло произойти?!
Вся! Вся была обляпана в синюю краску: лицо, руки, точный отпечаток ладони на груди, что, видимо, очень позабавило мужиков. Как!? Я не понимала, как могло такое произойти со мной! Где я влезла в это? Очень напоминающую мастику для заправки печати…
ФАК! Это дрянь не хотела смываться, пятна оставались на мне. Но я упорно тёрла и рыдала. Так опозориться… Хорошо, что платье черное, вроде, на нём не видно этой дряни. И как теперь мне восстановить авторитет перед дядькой?
Моя правая рука была смачно измазана, видно я что-то брала испачканное и не заметила, а в машине отбивалась от проклятого комара. Не понимаю, где я могла влезть в мастику, ведь дома была чистая и трогала я только дверь и всё. Неужели малолетние хулиганы намазали дверь этой ерундой? И как назло, и в такой важный для меня день. Ненавижу детей! Продолжая красиво материться, тёрла уже покрасневшую кожу салфетками, а за тем на оставшиеся следы нанесла тональный крем, что предавало видимость неравномерно загорелой кожи.
Выходить из туалета стеснялась, от той мысли что те мужики напридумывали, увидев отпечаток на груди, я покрывалась краской. Вид у меня уже был не такой прекрасный — макияж, сделанный в салоне пришлось смыть, и нарисовать лицо самой. Господи, как обидно! Я эти две недели из шкуры вылезала, чтобы получить похвалу от Виталика и конечно, очень хотелось влиться в его окружение.
Мне не оставалась ничего другого как позорно смыться, будто я тут не должна присутствовать. Сейчас выйду, найду родственника, извинюсь за цирк и отчалю.
В зале играла музыка, гости болтали между собой. Я остановилась за углом и пыталась найти чёрный выход, чтобы не перепугать гостей свои видом. Так и не найдя запасного выхода, я поспешно ринулась к выходу через зал, высматривая дядьку, которого не было на горизонте. Думаю, он поймёт причину моего удаления.
С опущенной головой я маневрировала между людьми и уже была близка к двери, как меня обхватили сзади и чмокнули к макушку.
— Мадам, потанцуем? — галантно поклонился, и, не дожидаясь когда я опомнюсь, взял меня за руку.
— Ты что здесь делаешь? — первым делом прошипела на нежданного гостя.
— Танцую. — спокойно ответил он.
— Тебя не звали!
— У меня приглашение.
Вот чёрт!
— Антон, по-хорошему отпусти.
— Неприлично прерывать танец на середине.
— Козёл.
— Беее-е-е-е. — наклонился он к моему уху.
— Я тебя придушу, придурковатый нахал!
— Милая, успокойся. Мы уже в расчётах — не нужно больше мстить. Хватит уже.
— У меня нет привычки мстить, — уверяла я его.
— Ах, ах! Как я мог такое про тебя подумать. Уж было решил, что это ты тогда организовала тот сейшен с бабами, на тебя клеветали.
— Я…. нет, кто тебе такую ересь сказал… — вдруг испугалась я, — мне нет никакого дела до тебя и твоих многочисленных баб. — стала глупо оправдываться.
— Да-да. Нет никакого дела. Я так и понял.
Его согласие вызвало сомнения по поводу его неосведомлённости о моей причастности к тогдашнему перфомансу.
— Ну, а чего припёрся-то?
— Так ты встречаешь гостей?
— Ты — не гость! Выклянчил у кого-то приглашения и привалил чтобы окончательно меня добить.
— Мне его добровольно отдали. Твой дядька знаком с моим приятелем.
— У меня, между прочим, планы на вечер личного характера.
— Вот поэтому приехал — спасти душу несчастной жертвы, которая клюнет на мою злыдню. А у меня уже есть некоторый опыт по укрощению.
Решила не отвечать на его глупость.
— Я ещё даже не успела присмотреться.
— Кстати, — продолжила я, взяв его руку для осмотра — она оказалось чистой, а ведь он тоже выходил из подъезда с небольшой разницей во времени со мной. — А почему у тебя рука чистая?
— А должно быть иначе?
— Ну дверь в подъезде измазали… — он засмеялся и я поняла, что дети ни причём.
— Ах, ты — уё. к! — я крикнула громко так, что вокруг притихли разговоры, и попыталась дать ему поддых, но он крепко сжал руку и притянул к себе.
— Урод, ты мне испортил такое торжество! Я тебя буду медленно убивать.
— Дорогая, успокойся, — ни чуть не тише сказал он, этим самым дав понять окружающим, что дама занята и насильно поцеловал в губы, после чего я вытерла их рукавом и изобразила что мне тошно.
— Отвали, козёл.
— Ах, ну да, Ангелочек, ты такая святая, что ночью не нужны фонари — нимб дорогу отсвечивает.