Сольвейг
Шрифт:
Горислав злился, но все чаще стал присматриваться к дочери, ища в ней свои черты…
Леля, не желая больше слышать оскорбления, с жалостью посмотрела на Могуту, и подбежав к бревенчатой двери, оттолкнув на пути Росаву, сухо кинула отцу.
— Не вернусь я больше Батюшка, — В горле вдруг предательски встал ком-Коли дочерью была плохой тебе, прошу простить меня. Но знай, ничего дурного я не сделала, и к Вышеню ночами не бегала, и сватов не ждала от него!
В углу громко засмеялась Своемила, оголяя кривые зубы,
— Враки! Сваха то к тебе пришла! Да
— Какая ты глупая Своемилка!
— Леля погодь! Как же так, девка из отчего дома уходит! Куда же ты пойдёшь! Не пущу! — Горислав направился к дочери, девушка тут же метнулась к двери.
— Проучи ее! Давно пора розгами ее отходить! Совсем от рук отбилась-Закричала Росавая, выглядывая из за спины мужа.
Леля тут же отодвинула железный засов, и рысью бросилась прочь со двора. Возле покосившейся бани громко залаял лохматый пёс, девушка на миг обернулась. Около невысокой березы, стоял Вышень.
— Леля! — Парень откликнул ее, и в два счета нагнал беглянку.
— Пожалуйста не держи меня! Ступай куда шел! Худо мне и так! — Вышень вдруг взял ее за локоть, слегка надавив.
— Почему свахе отказала? Уж давно по нраву ты мне, али не гож я для тебя?
Леля кинула взор через его плечо. Дверь избы распахнулась, и на крыльце появился Горислав, следом за ним выбежала тетка Росава.
— Погляди ка! Чего я тебе говорила! Вот! Сам теперь посмотри!
Вышень обернулся на крик, нахмурив брови, хлопец ничего не понимал.
Леля улучив момент, бросилась в сторону леса скорее бежать прочь от клеветы проклятой, от обиды жгучей, что сердце больно сжимало. Горислав что то закричал ей в спину, да только не слышала она его, горячие слёзы брызнули с глаз, в ушах бил набат. Несправедлив батюшка с ней, долгие годы терпела она побои от тётки Росавы, слова обидные, что больнее ножа резали, не жаловалось она отцу, видела как тот с утра до ночи горбатился, что бы нужды не знали в семье, да только когда несправедливо ее опорочили, ждала она от него поддержки родительской, да так и не получила. Прошлой весной, на радоницу, увидел Лелю хлопец ладный, сын дядьки Гостомысла, кузнечих дел мастера, да и весь праздник старался в хороводе именно с ней рядом встать, да за руку поддержать. Не отвечала ему Леля симпатией, зато Своемила услужливо свою ладонь протягивала, да глаза отводила, румянцем заливалась, хоровод водила. С тех пор часто встречала она его на своём пути, то у колодца встретит как бы не взначай, да коромысло норовит отобрать, мол сам нести буду. То на пашне с утра уже дожидался Лелю, в узелке ягоды припрятав да пироги с брусникой. Холодно держалась с ним Леля. Знала что сестрице сводной по душе он, да и не люб Вышень ей. И вот учудил, сваху прислал, отчего и прогнала мачеха Росава ее.
Глава 2
Седьмица пошла как Леля жила у бабки Белявы, помогала по хозяйству знахарке, да думы свои думала, о жизни и что делать дальше.
Как то в полдень в избу нагрянули Горислав и тетка Росава. Леля соскочила с
Бабка Белява выглянула из за печи, утирая руки холщовой тряпицей.
— Доброго дня тебе хозяйка, — Поклонился ей Горислав, недобро поглядывая на Лелю.
— И тебе не хворать, — Прошамкала Знахарка тонкими губами.
Тетка Росава деловито огляделась, и села на край скамьи.
— Зачем пришёл? — Спросила Белява.
Горислав посмотрел на дочь. Леля стояла, вскинув подбородок.
— За дочерью пришёл. Не гоже девице вне дома отчего жить!
Бабка Белява хитро взглянула на Росаву.
— За дочерью говоришь? Или небось хозяйство вести некому, вот и пришли забратьназад девку! Своемила то твоя кроме плошки в руках ничего не держала поди!
Тетка Росава соскочила с лавки.
— А ты не лезь старуха, отец он ей! А ты никто! Того глядишь больше совсем ее не увидишь!
— Я не пойду! Я останусь с бабушкой! Сама же меня прогнала! — Леля встала возле Белявы, на лице мачехи показалась злая усмешка.
— Не пойдёшь? Слову батюшки перечишь?
Леля молча смотрела на неё глаза не отводила, спину держала ровно.
— Коли не пойдёшь, так сам поволочу! За косу намотаю! Пущай все видят! — Горислав стукнул кулаком по столу, отчего вся снедь заходила ходуном.
— А ты не шуми Горислав, и хозяйство мне не порть! Раз не хочет, пусть остаётся! — Знахарка нахмурилась, не нравилось ей все это.
— А я тебе говорила отвести эту дрянь на торжище! Распутная девка! Говорила я тебе не твоя она дочь! Нагулянная! Теперь и сама вон вольничает!
Горислав подошёл к Леле и грубо схватил ее за руку.
— Слово отца для тебя уже ничто? Я вот проучу тебя! — Леля стала убирать руку Горислава, бабка Белява покачала головой.
— Отпусти ее Горислав! Это же кровь твоя и плоть! Совсем голову заморочила тебе Росава, как можешь ты дочь родную, да на торжище?
— А вот так! Коли мое слово для неё все что ветер в поле, так я ее…
Внезапно дверь избы с грохотом распахнулась, на пороге появился здоровый чужеземец, в кожаных штанах и полотняной рубахе, украшенная по вороту двуцветной тесьмой с изображениями животных. К рукавам рубахи были пришиты серебряные застежки, на плечах его был накинут плащ, пристёгнутый золотой фибулой. Следом зашёл ещё один, только ростом поменьше. Леля от страха вдруг перестала сопротивляться.
— Варяги… — Прошептала тетка Росава, пятясь назад.
Чужаки тем временем, огляделись. Тот что был повыше, чуть наклонил голову, низки были потолки в избушке знахарки для такого великана. Бугры мускул перекатывались при каждом движении его рук, на бедре поблёскивала большая серебряная секира. Пегие как лён волосы доходили до плеч, пряди некоторых волос были заплетенны в замысловатые косицы, перетянутые кожаной тесьмой. Он с безразличием осмотрел всех присутвующих, и что то сказал своему товарищу. Тот что был пониже, держал железный топор, на руках его были вытатуированы узоры и сакральные руны.