Чтение онлайн

Я почти боюсь сказать что-нибудь, но я должна знать:

— Что это было?

— Хайдбихайнд. Один из тех демонов, которые могут являться без Дверей. Они быстро двигаются и не любят, чтобы их видели; поэтому их так назвали [17] . Но они наблюдают, и ждут, и похищают лесорубов, когда никто не видит. — Он издает короткий смешок — смешок человека, рассказывающего что-то ужасное или грустное, но вовсе не смешок человека, которому действительно весело. — Я был последним, и единственная причина, почему меня не утащили тоже, — я работал бензопилой. Только у меня была в руках масса

металла, которую можно было крутить вокруг себя, и именно я смог снести голову этому существу, до того как оно успело снова оказаться у меня за спиной.

Он вздыхает. Его дыхание касается моей кожи.

— Я вернулся к нашей точке сбора и пошел дальше. Все мои товарищи пропали, а у меня в руках окровавленная бензопила. Нехорошо. Так что я сбежал.

Снег, да? Я думаю о его «южном» акценте и потом понимаю: во многих местах говорят с таким акцентом.

— Сколько лет тебе было? — спрашиваю я.

— Девятнадцать.

— У тебя была семья? Имею в виду, они ведь интересовались, что с тобой сталось?

— Не знаю, — говорит он. — Я всегда боялся вернуться.

— Но… разве ты не скучал по ним? Разве ты не хотел быть со своей семьей?

Я не могу себе представить, как такое может быть: иметь семью и не хотеть быть с ней. Я не могу, я так скучаю по своей семье. Не то чтобы у меня когда-либо была настоящая семья; можно ли скучать по тому, чего никогда не имел?

Я чувствую, что Райан смотрит на меня, так что я поворачиваю голову и смотрю на него, и внезапно я понимаю, как он устал, как одинок, как он ненавидит свое одиночество, но он чувствует, что это его судьба, потому что люди рядом с ним всегда погибают.

Всегда, но я — нет.

— Ты спас бы тех людей, если бы мог. Ты был просто подростком. Ты понятия не имел, с чем столкнулся. — Я протягиваю руку погладить его по ноге, но он дергается, и моя рука падает.

— Я убил существо, напавшее на них, но мертвецам уже все равно. Так что я не герой. Но я больше не смог вернуться в мир непосвященных.

— Думаю, что все-таки ты герой, — возражаю я и на этот раз не позволяю ему ускользнуть.

Львица, стоящая позади Райана, словно мать, защищающая своего детеныша, одобрительно улыбается. Иштар кладет руку поверх моей. Я чувствую ее едва-едва, прохладную и влажную. Теперь я их почти не замечаю, потому что они — часть его, но ощущение странное. Затем Иштар отнимает руку и исчезает. Когда я поднимаю взгляд, вижу, что она стоит рядом с львицей, возвышаясь над нами.

Львица мурлычет.

Я смотрю на свою руку: ранка зажила и даже шрама не осталось.

Добавьте это к списку сумасшедших происшествий, случившихся здесь.

— Почему ты это делаешь? — с вызовом спрашивает он, отодвигаясь назад, отдаляясь от меня в буквальном и переносном смысле.

Я отвечаю ему его же словами:

— Как я могла не делать?

— Стэн и Аманда ведь не стали.

— Да, знаю. — Я смотрю вниз. — Но я должна. Это моя закусочная. Это моя Дверь. Это была моя вина — во всяком случае, отчасти. Я не остановила Аманду, когда она накладывала свои дурацкие призывные чары. Я не… — Я прерываюсь.

Теперь я совсем другая по

сравнению с той, что была, когда это все началось, и теперь я понимаю, несмотря на свое нытье по поводу того, чего я не делала, что это вовсе не моя вина. Я не виновата ни в чем, и я не должна принимать на себя всю ответственность.

Однако я все равно чувствую себя дерьмово.

— Это вовсе не твоя вина, — говорит Райан, словно читая мои мысли. Он улыбается мне — бело-голубая вспышка в свете Двери — и встает. — И ты… справляешься очень хорошо. — Он поправляет шляпу и опускает поля так, чтобы я не видела его глаза. — Пора двигаться дальше.

Я поднимаюсь и глубоко вдыхаю сильно пахнущий мятой воздух.

— Я готова.

Я вовсе не готова. Я хочу вздремнуть. Съесть шоколадку. Хочу обратно в закусочную. Дон, наверное, думает, что мы с Райаном где-нибудь в любовном гнездышке занимаемся любовью. Близко к правде, но недостаточно близко.

Синяя Дверь ведет в пещеру. Заметьте: я не вхожу в Дверь первой, потому что, хотя могу справиться со многими вещами, я (в большинстве случаев) не тупая и кривая моей успеваемости пока еще пологая.

Когда я вхожу следом за Рокси, демонов не видно. Но… здесь жутко, страшнее, чем в скалах, страшнее, чем где бы то ни было, потому что здесь все выглядит так по-человечески. Стершийся до гладкости пол, стены, выбитые в пещере стены. Факелы в настенных канделябрах, горящие оранжевым огнем. Имею в виду, это обычный огонь. Он оранжево-желтый, как нормальный огонь. Он слегка мигает. Это нормально, здесь все нормальное, напоминает парк развлечений. Обычное.

Это пугает меня до смерти.

Я совершаю очередное представление с добровольно отданной кровью; следующая Дверь довольно далеко, но нам хотя бы не надо туда карабкаться. Паучьи лапки Кристиана стучат по каменному полу пещеры, когда мы идем. Сапоги Райана глухо стучат, а ботинки Рокси вообще не слышны. Мои туфли шаркают.

Стэн обут в теннисные туфли. Он хромает, но нам сильно повезет, если мы сможем выбраться из этих пещер, не вступая в схватку.

— Элли, я хочу есть, — говорит он, и его голос хриплый, слишком низкий и скрипучий. — Я очень, очень хочу есть.

— Скоро будет еда. — Я пытаюсь говорить убедительно, но уверена, что голос у меня испуганный.

Мы проходим мимо комнаты. Заглянув внутрь, Я вижу, как огонь отражается на инкрустированной хрусталем стене, как в огромной люстре. Мило. Мы идем дальше, и появляется еще одно помещение. Кажется, там пусто, только огонь и родник вдоль дальней стены. На краю родника балансирует жестяная кружка, полная воды, манящая взять ее и выпить. Я собираюсь войти, но это же Ад. Я полагаю, что, если глотну из этой чашки, все шансы за то, что мне откусят лицо.

— Минос? — бормочет Райан, и Рокси хлопает его по плечу.

Он не обращает на нее внимания и продолжает бормотать, и я слышу в голосе шепот, похожий на голос Райана. Я разговаривала со своим внутренним голосом, но в последнее время почти не слушала, и мне ужасно любопытно. «Однажды я видел этот фильм, — думает он, — что там было? Руки, держащие факелы, чудовище в конце коридора? Всегда чудовища. Эти Ады — мои воспоминания? Ад — это то, что ты приносишь с собой. Я принес…»

Его голос умолкает, и вместо слов я вижу… Вижу себя. Сверху, краснеющую и обнаженную и даже почти красивую. Воспоминания Райана. Я открываю глаза — я даже не заметила, что я их закрыла, я теряю очки на поле экстрасенсорики, и все останавливаются и смотрят на меня.