Содержательное единство 2007-2011
Шрифт:
Так может, он и есть тот самый судьбоносный "повар", который подвел черту под земным существованием хозяина? Но зачем? У него было такое хорошее положение при хозяине…
Значит, если он это действительно сделал, то ему кто-то приказал! И этот "кто-то" не собирался дальше его поддерживать! Значит, этот "кто-то" – не силовики! Так вроде получается? Это какая-то сторонняя сила! Которая приказать Жадану может, а охранять его после этого – не может или не хочет. Что же это за сила? (рис.7).
Отметим,
Во-первых, он, после Ниязова, наиболее информирован о содержании и "подводных камнях" всех специфических коммерческих сделок (причем не только газовых!), которыми руководил Туркменбаши. То есть, является носителем суперсекретной информации, касающейся совсем не только Ниязова.
Во-вторых, именно ему должны быть известны ключевые финансовые тайны самого Туркменбаши, включая наименования банков и номера счетов, на которых (утверждается, что в узкому кругу Ниязов лично этим хвастал) находятся суммы, имеющие не гедонистическое, а политическое значение. Многие эксперты настаивают, что называемые полуофициально 3 млрд. долларов – "это просто смешно"; речь идет о гораздо больших суммах.
III.3. Преемственность
Следующее существенное элитное обстоятельство – так называемая "преемственность курса".
Во всех публичных выступлениях после смерти Ниязова, начиная с 22 декабря, Бердымухаммедов всячески подчеркивает преемственность туркменской политики, включая ее экономический аспект. Он заявляет, что Туркмения продолжит исполнение всех своих международных обязательств: "Пусть иностранные потребители нашей нефти и газа не беспокоятся, Туркменистан будет строго выполнять взятые обязательства, и никакие события не могут повлиять на наши поставки".
Но это слова. Реальная преемственность определяется связкой "сила и ее ставленник". Если Ниязов был консенсусной фигурой, то преемственность может быть только в случае, если и новый глава Туркмении будет фигурой консенсусной. Так что там с консенсусом?
Тут ведь все важно. И ритуалы, и разного рода элитные частности. Всмотримся во все это.
Бердымухаммедов был назначен организатором похорон Ниязова, которые состоялись 24 декабря в его родовом селе Кипчак недалеко от Ашхабада. На церемонии присутствовали десятки иностранных делегаций.
По мнению ряда аналитиков, отсутствие каких-либо эксцессов после смерти Ниязова, а также строгий порядок проведения траурной церемонии, – говорят о наличии в правящей туркменской элите некоего консенсуса в отношении формата будущей власти.
Консенсус – или его видимость? Властная группа показывает, что полностью контролирует ситуацию. Но она и не может делать ничего другого! Проявит она очевидную расколотость – ей конец. И немедленный. Напомним, что эксцессы (в том числе, уличные, и даже с сожжением "святой книги" Туркменбаши – Рухнамэ), связанные с межклановыми противоречиями, происходили в Туркмении неоднократно, и в том числе в последние годы. И это – при наличии авторитарного Ниязова. А в ситуации междувластия?
Так что видимый консенсус – просто не может не демонстрироваться. А под этим консенсусным ковром происходит следующее.
26 декабря на прошедшем заседании Народного совета под председательством
Тем не менее, Бердымухамедову, что называется, "официально назначили" шесть конкурентов. И то, каких именно конкурентов, – говорит достаточно много о ситуации в республике.
Чтобы понять специфику назначения конкурентов, необходимо сделать экскурс в политическую историю Туркмении.
III.4. Немного истории
Наша аналитика вообще ничего не хочет знать о проблемных постсоветских государствах. Но о Туркмении – пожалуй, прежде всего. Туркмения всегда была как бы на отшибе. Была аналитико-исторической terra inkognitа. Между тем, описание элитной игры без истории не существует. Журналист или следователь могут пренебрегать историческим контекстом. Аналитик элиты – нет.
В силу нашего жанра исследований – займемся историей.
Туркмения как историческое государственное образование фактически появилась на карте мира лишь в годы Советской власти. Тем не менее, в исторической памяти туркменской элиты отчетливо существует факт создания полукочевой государственности огузов на территории современной Туркмении в XI-XII веках. Тогда племена тюрок-огузов, теснимые из Великой Степи кыпчаками, под предводительством племенных вождей из рода Сельджуков закрепились в Прикаспии, завоевали значительную часть Персии и Закавказья, и создали Сельджукское государство. И именно отсюда огузы-сельджуки позже развивали экспансию на юго-запад, дав начало турецкой государственности.
Но уже в середине XII в. территория собственного огузского государства Сельджукидов была завоевана Хорезмом, а веком позже – монголами-чингизидами. В XIV в. эти места и племена попадают под власть тимуридов, а позже, в XVI в., оказываются разделены между Хивинским ханством, Бухарским эмиратом и Персией.
Необходимо подчеркнуть, что с самого начала этнической истории туркмен они составляли этно-племенной и этно-культурный "сплав" из местного (преимущественно персидского) населения и "пришлых" тюрок. Соответственно, туркменские племена и племенные союзы несут на себе отпечаток сложного синкретизма индо-иранской и тюркской культур.
Это общие сведения. А теперь – нечто, касающееся элиты. Синкретизм синкретизмом. Но где-то больше одного, а где-то – другого. Как проходит этно-историческая линия раскола? Это непростой и неочевидный вопрос. Но кое-что тут можно "нарисовать", оговаривая относительность любых подобного рода рисунков (рис.8).
Информацию о такого рода противоречиях получать трудно. И она никогда не будет до конца достоверна по двум причинам.
Во-первых, Туркмения уже достаточно модернизирована. Все это для нее дела давно минувших дней. И степень релевантности этих дел сегодняшней ситуации – всегда весьма относительна.