Содержанка
Шрифт:
— Поклянись.
— Клянусь.
Звук работающего мотора вдруг прекратился. Алексея поднял глаза. Через дорогу, у противоположного тротуара, стояла не одна, а две старые черные машины с длинными капотами. Хлопнули двери. Шесть человек выпрыгнули из машин и бегом бросились к ним. Не произнося ни слова, Алексей одной рукой крепче обнял своего нового товарища, готовый поставить его на ноги, хотелось тому этого или нет, а вторая его рука скользнула под пиджак, к кобуре, которая была пристегнута на груди, и вытащила из нее пистолет. Алексей взвел курок…
— Пахан!
Первый
— Пахан! — снова крикнул он, остановившись в двух метрах от них.
— Анатолий, — пробормотал больной и, отпустив рукав Алексея, протянул руку к молодому человеку с револьвером. — Не надо, Анатолий, этот парень помог мне.
— Твой друг упал тут, прямо на улице. — Алексей опустил пистолет.
Их обступили мужчины, одетые во все черное, с лицами, не располагавшими к дружеской беседе. Крепкие руки подняли незнакомца и отнесли в одну из машин так быстро, что Алексей не успел даже попрощаться с ним. Поднявшись, он ступил на крошеный лед в сточной канаве и провел взглядом машины, которые скользнули в темноту, как две акулы. Неожиданно возникшее чувство потери застало его врасплох.
— Выздоравливай, друг, — произнес Алексей, сунул пистолет за пояс и отправился в общежитие кормить блох.
32
— Ложись спать, Лида, — раздался из-за занавески негромкий голос Елены.
— Я еще немного.
— Нет смысла больше ждать.
— Есть.
— Он не придет, девочка. Не сегодня. Не может он. Он же сказал тебе, что за ним все время следят.
— Ты не знаешь его.
Послышался приглушенный смех.
— Нет, но я знаю мужчин. Даже самый преданный не станет совать голову в пасть льва, если знает, что не вытащит ее обратно. Дай ему время. Ты слишком спешишь.
— Чан Аньло не такой, как остальные мужчины.
— Ну, если ты так говоришь…
— Это правда, Елена.
Вдруг с противоположной стороны занавески послышался недовольный, заспанный голос Попкова. Их разговор разбудил его.
— Какого черта?! Ложитесь спать. Обе.
— Заткнись, старый козел, — ласковым голосом произнесла Елена, и скрип пружин сообщил о том, что она села на кровать рядом со своим мужчиной.
Лида, не вставая со стула, задула свечку на подоконнике, но не легла, а продолжила всматриваться в ночную тьму.
Чан увидел, как погас свет. Он ждал во дворе — черная тень среди черных теней. Он не мог знать наверняка, что это было ее окно и что это ее свеча горела в нем, но он был уверен в этом так же точно, как был уверен в собственном сердцебиении.
Он знал, что она будет ждать, но не приближался. Пронизывающий ветер стонал под черепицей на крышах, духи ночи влекли его вперед, пытаясь лишить осмотрительности, распаляя его кровь. И все же он оставался
Приходить сюда было рискованно, но он не мог удержаться. Ему не составило труда выскользнуть из окна гостиничного туалета, вскарабкаться наверх по водосточной трубе и по-кошачьи незаметно пройти по крышам. Нет, то была небольшая опасность. Гораздо опаснее было здесь, рядом с ее дверью. Неужели она думала, что ей позволят близко сойтись с человеком из партийной элиты, мужчиной с волчьими глазами, и за это не придется платить? Отныне за ней будут следить. Ежесекундно. Теперь будет четко фиксироваться, с кем она встречается, куда ходят, что делает и, самое главное, кто к ней приходит. Днем и ночью. Но здесь, в тени, он был невидимым.
Моя Лида, моя любимая. Будь осторожна.
В гостиницу он вернулся тем же путем, каким из нее вышел, хоть покрытые льдом скользкие крыши и были смертельно опасны. Пробравшись через окно в туалет, он прислушался, но все было тихо. Было четыре часа утра, и все постояльцы спали в своих уютных номерах под теплыми одеялами.
Прямо в туалете он переоделся в пижаму. Ее он достал из кожаного мешка, висевшего за спиной, потом запихнул в него обувь и одежду. Чан пустил воду из крана, чтобы невидимые, но слушающие уши зафиксировали, что в туалете кто-то был. Заставил сердце биться ровнее и открыл дверь. В коридоре не было никого. Босыми ногами он неслышно прошел к своей комнате, скользнул внутрь и тихо прикрыл за собой дверь.
— Вернулся.
В темноте рука Чана скользнула к висевшему у него на ремне ножу. Второй рукой он включил свет.
— Куань, — произнес он. — Что ты делаешь в моем номере?
Она поднялась с кресла. Лицо ее горело, и Чан слишком хорошо знал ее сердце, чтобы понимать, что это означает. Она сердилась.
— Дожидаюсь твоего возвращения.
— Я вернулся.
— Где ты был?
— Это мое дело, Куань, и оно не имеет к тебе отношения.
На девушке был простой хлопковый голубой халат. Чан увидел, как она сунула руки в карманы и крепко сжала их там в кулаки, однако голос ее оставался негромким и спокойным.
— Чан Аньло, за то, что ты сегодня сделал, тебя могут арестовать.
Чан медленно вздохнул. Грусть проникла в его кровь и растеклась по венам. Возражать было слишком поздно.
— Нас всех могут арестовать за то, что ты сегодня сделал, — продолжила она напряженным шепотом. — То, что ты тайком вышел из гостиницы, означает, что ты делаешь что-то такое, что хочешь утаить от властей.
— Куань, — произнес он так тихо, что ей пришлось подойти к нему на несколько шагов, чтобы расслышать слова. — Если в этой комнате стоят подслушивающие устройства, а это очень вероятно, твои слова только что приговорили нас к трудовому лагерю в Сибири.