Содержанка
Шрифт:
– А… должна была? – Алла решила перевести нелепый разговор в шутку. – Просто проушанила. Обычно-то сплю со всеми. Тренеры по теннису, сантехники, ветеринары, дворники, настройщики роялей. Настройщики особенно. Они жутко музыкальные. Но с Мишей как-то замешкалась. И на старуху, так сказать, бывает. Ты меня осуждаешь?
Кристина противно захихикала, слегка похрюкивая.
– Тебе же хуже.
Сережа, местный бармен, поставил перед Аллой бокал:
– Аллочка!
Еще один бокал поставил перед Кристиной,
– Плачу! – с гусарскими нотками заявила Кристина. – Должна же и я тебя иногда угощать.
Она достала тощую пачку тысячных, одну отдала Сереже, остальные протянула Алле. Кристина уже несколько месяцев выкупала сумку «Луи Виттон». Сумка была настоящая, но как раз той породы, какую обычно подделывают. Алла из-за этого сама ходить с ней стеснялась.
– Здесь семь. Того остается… – Кристина глубоко задумалась, погрузившись в расчеты, – десять?
– Одиннадцать. Подруга, да ты богата. Золотая жила? Нефтяное месторождение? – Алла перешла на шепот: – Ломанула банк? Я никому не скажу.
– Я теперь содержанка, – сказала Кристина с достоинством.
– Ууу. Круто, – Алла продемонстрировала восхищение. – Рассказывай. Только со всеми подробностями, ничего не пропускай.
Как, спрашивается, может такое быть? Ведь вот же, внутренний мир не сложнее кофеварки. А за пять минут успевает дважды изумить сильнее, чем самая продвинутая подружка за десять лет.
– Смотри, – Кристина пододвинулась поближе и углубилась в свой смартфон.
Она открыла приложение, судя по фотографиям мужчин, служащее для знакомств.
– «ВИП Содержанки», – объясняла Кристина. – Для мужиков членство платное. Стоит дорого, поэтому лохов тут нет. Находишь мужика, списываешься, встречаешься, знакомишься, всякое такое.
Алла полистала анкеты мужчин. Преобладали либо вовсе без фотографий, либо с такими лицами, что без фотографий было бы лучше.
– Ну и рожа… – сказала Алла и вернула телефон, – показывай своего прынца.
– Понимаешь, я сейчас с разными встречаюсь. То один, то другой. Постоянного пока не нашла.
Кристина явно была настроена на рекорд. Шокировать третий раз за вечер – достижение даже для нее. Алла подумала, что, может быть, все-таки неправильно поняла и решила уточнить:
– То есть ты встречаешься каждый раз с новым мужиком. С ним…
Алла запнулась, ища слово поосторожнее, не нашла и произвела ладонями неразборчивое движение.
– Он тебе платит. Ага. Содержанка.
– Я тебе говорю. Очень круто. Смотри, давай ты мне сумку сейчас отдашь, а я потом уже доплачу. Нормально?
– Нормально. Только давай ты мне сначала все отдашь, а потом уже сумку. Кстати, оставь у себя, – Алла протянула деньги обратно Кристине. – Смысла нет по частям. Скопишь – и все вместе.
– Не, –
3
Ночью Андрей проснулся с пересохшим горлом. Он на ощупь выбрался из спальни, по дороге влетел большим пальцем ноги в полузакрытую дверь и зашипел от боли. Годами умоляешь закрывать двери или уж держать открытыми, и все без толку.
Гостиная, от домашнего кинотеатра до кухонной столешницы, была освещена на полную. Все лампы до единой горели. Ослепленный Андрей зажмурился и не сразу заметил в кухонной зоне старшую дочь Аллочку. Полудетская пижама с цветочками была ей маловата, облепляла сформировавшуюся уже грудь и бедра. Аллочке было почти четырнадцать, и Андрей с каким-то болезненным интересом наблюдал, как последние черты маленькой девочки растворяются в юной девушке. Если задуматься, а он, конечно, пытался этого не делать, его сегодняшние, к примеру, подружки были не многим старше.
Андрей старался быть осторожней, стучал в дверь ее комнаты, делал паузу и снова стучал. Заходя в ванную, медленно открывал дверь, давая время окрикнуть. И все равно попадал иногда в ситуацию, когда не знал, куда деть глаза. Аллочка же, кажется, вспоминала о своей наготе при нем только тогда, когда это вдруг оказывалось удобно. Прекрасная возможность, например, отсрочить взбучку, возмущенно крича: «Я голая!»
– Домашку опять не доделала?
– Не-а. – Аллочка включила чайник и выбрала чайный пакетик.
– Чаю и спать?
– Как ты догадался?
– Не надо грубить, – сдержался Андрей. Никто на свете не позволял себе разговаривать с ним так, как это делала дочь.
– Где я грубила?
– Вот это вот: «как ты догадался».
– А-а, это был сарказм.
– Больше похоже на хамство. Да и вообще, что бы ты понимала в сарказме.
– Я круче всех в сарказме.
Аллочка уселась на кухонную столешницу и подтащила к себе картонную коробку с большой надписью «Юный химик». Набору, конечно, было совсем не место на кухне, но именно здесь он болтался последний месяц.
– Что у меня тут? Вот такая фигня, – вытащила она баночку, – и такая, – достала другую. – Желатин. Еще фиговина. Очень круто. Вообще!
– Кстати, слово «фигня» ускоряет темп речи в иностранном языке раза в два.
– Да? Фигня, фигня, фигня, – попробовала Аллочка.
– Не, в иностранном. В английском будет стаф.
– I get the staff. Классно.
– Только не staff, а stuff. Другое «а». Не как персонал, работники. Знаешь, на дверях пишут staff…
– Я знаю.
Аллочка ушла с дымящейся кружкой, покачивая головой и плечами в такт несуществующей музыке. Брать с собой в комнату еду, даже чай, было строго запрещено, но Андрей промолчал. Он просто смотрел ей вслед, прислушиваясь к порханию бабочек.