Чтение онлайн

Морин быстро пробежала пальцами по дубовой панели и нашла кнопку. Сначала нажала на нее несколько раз, чтобы привлечь чье-нибудь внимание, а затем начала отстукивать послание, закодированное точками и тире.

Что нужно сказать? Она постаралась припомнить, чему обучалась на курсах радистов… Так что же сообщать?.. Кто, что, где, когда, сколько…

Морин на минуту остановилась, припоминая, что ей удалось подслушать из разговоров террористов, затем начала отбивать в более быстром темпе:

Она снова остановилась, лихорадочно прокручивая в голове: кто, что, где?.. Через несколько секунд продолжила:

– Стоп! – послышался из-за ширмы голос отца Мёрфи.

Морин отдернула руку от звонка. Голос отца Мёрфи зазвучал громко и уверенно:

– Сожалеешь ли ты, дочь моя, о всех содеянных тобою грехах?

– Да, сожалею.

– Прочти молитву, перебирая четки, еще раз.

В спокойную атмосферу исповедальни ворвался резкий голос Хики:

– Еще раз? О Господи, да пусть бы она стояла на коленях до самой Пасхи, если бы у нас было время. Выходите.

Морин вышла из кабинки для исповеди, а отец Мёрфи появился из-под свода прохода, кивнув по пути Хики, глядевшему на него:

– Благодарю. Позднее я попрошу кардинала выслушать мою исповедь.

Лицо Хики сморщилось в издевательской усмешке:

– Ну а потом чем вы займетесь, святой отец?

Священник вплотную приблизился к Хики.

– Я выслушаю исповеди ваших людей еще до того, как кончится вечер.

Хики презрительно хмыкнул:

– В соборах нет атеистов, так ведь, отец? – Он отошел на несколько шагов назад и кивнул священнику. – Кто-то сказал однажды: «К ночи и атеист немного верит в Бога». Так что, может быть, вы и правы. На рассвете они все потянутся к вам, когда увидят лицо смерти с жутким оскалом, показавшееся в окнах при первых лучах солнца. Но я не буду исповедоваться другому обреченному на смерть, и никто не будет – ни Флинн, ни эта стерва, с которой он спит.

Лицо отца Мёрфи стало пунцовым, но он продолжал:

– Я думаю, что Гарольд Бакстер захочет обрести покой в своей душе.

– Этот нехристь? Да еще в католическом храме? Я не поставлю и гроша ломаного… – Хики повернулся и посмотрел на одинокую фигуру, сидящую на скамье у алтаря. – А это действительно стоящая картина – протестантский подонок на коленях перед католическим священником. Очень забавно… Ну ладно, вам пора уматывать в свой загон.

Сзади него послышался голос Морин:

– Надеюсь, что доживу до того, чтобы посмотреть на вас перед лицом смерти. – Она отвернулась и вслед за священником направилась к алтарной ограде. Отойдя от Хики на некоторое расстояние, Морин коснулась руки отца Мёрфи и тихо произнесла: – Этот человек… В нем

Священник молча кивнул. Когда они подошли к ограде, Морин еле слышно спросила:

– Как вы думаете, у нас что-нибудь получилось?

– Не знаю.

– А азбуку Морзе вы сами знаете?

Священник преодолел последнюю ступеньку и открыл ворота в алтарной ограде.

– Нет. Но вы напишете эти точки и тире для меня, перед тем как я пойду исповедоваться. – Он пропустил ее вперед, и Морин, проходя мимо, слегка пожала его руку. В ответ на это отец Мёрфи взволнованно воскликнул:

– Подождите!

– Что случилось? – обернулась к нему Морин. Отец Мёрфи бросил взгляд в сторону Хики, который стоял около исповедальни и смотрел на них. Священник вытащил из-под рясы четки и протянул их Морин.

– Останьтесь здесь и станьте на колени у ограды.

Морин взяла четки и тоже бросила взгляд на Хики.

– Какая же я глупая…

– Нет, это моя вина. Теперь молитесь, чтобы он ничего не заподозрил, – тихо сказал отец Мёрфи и вошел в алтарь.

Морин встала на колени и начала задумчиво перебирать пальцами четки. Повернувшись, она оглядела собор и остановила взгляд на самом сокровенном для нее месте. С мрачноватых балконов на нее смотрели, словно зловещие вороны, темные фигуры святых. Она, будто тень, проскользнула к передней дверце; неземная тишина повисла в холодной серой дымке каменной кладки башенных стен. Она пристально следила за Джоном Хики. И он глазел во все глаза на исповедальню, улыбаясь во весь рот.

Брайен Флинн помог кардиналу подняться в звонницу. Тот с осуждением посмотрел на разбитые слуховые окна. Флинн подошел к Дональду Маллинсу и спросил насмешливо:

– Ты давал когда-нибудь официальную аудиенцию архиепископу Нью-Йорка?

Маллинс не обратил внимания на иронию в голосе Флинна, встал на колени и поцеловал кольцо на руке кардинала.

– Отдохни, Дональд, – распорядился Флинн. – Внизу, в книжной лавке, есть горячий кофе.

Маллинс быстро сбежал вниз по лестнице. Флинн подошел к одному из разбитых слуховых окон и выглянул на улицу. В холодной сырой комнате надолго воцарилась тишина.

– Вам не кажется это странным… вооруженный революционер встал на колени на пыльный пол, чтобы поцеловать вам руку?

Кардинал ничего не ответил на очередную колкость Флинна, а лишь бросил на него нетерпеливый взгляд.

– Зачем мы поднялись сюда? Здесь нет потайных ходов.

– Вы много общались с Гордоном Стиллвеем?

– Мы обсуждали план проведения реставрационных работ, – ответил кардинал.

– И он никогда не говорил о странностях в архитектуре собора? Не секрет, что…

– Не в моих привычках повторять одно и то же дважды…

Флинн шутовски поклонился:

– Ах, извините. Я только попытался освежить вашу память, Ваше Высокопреосвященство.

– Чего конкретно вы хотите от меня, мистер Флинн?

– Мне нужно, чтобы вы приняли участие в переговорах и выступили перед широкой публикой. Я собираюсь провести нечто вроде пресс-конференции в помещении под ризницей – мне кажется, что там будет достаточно удобно. Ваше выступление будет демонстрироваться по телевидению и радио…

– Я не буду в этом участвовать.