Чтение онлайн

В моем доме библиотека разрасталась, как труп в пьесе Ионеско. Уже не было места для новых книг. Я беру в руки некоторые из них и убеждаюсь, что описания, содержащиеся в книгах, совершенно не соответствуют тому, что подсказывают мне мои знания о мире. Я тогда возмущаюсь и сержусь, пожимаю плечами или просто смеюсь. Но в то же время открываю очень старые книги, древних авторов, которые – о чудо! – подтверждают то же самое, что и анатомический атлас, и мои знания о человеке и мире.

Может быть, из-за недостатка места разобрать мою библиотеку? Некоторые книги оставить в комнате, другие вынести на чердак и старательно упаковать, чтобы от времени они не пожелтели. Ибо кто знает, не выйдет ли когда-нибудь на этот чердак мой внук, у которого будет более совершенный и подробный анатомический атлас человека, прочитает лежащие там книги и неожиданно откроет, что как раз они-то являются по-настоящему интересными и правдивыми по сравнению с теми, что я оставил в комнате. Тогда он отнесет на чердак отобранные мною книги и принесет вниз те, что лежат наверху.

Действительно

ли существует в моем поколении необходимость пересмотра или скорее нового взгляда на произведения искусства, даже признанные великими и бесспорными? Я часто слышу такие признания: «Я перестал покупать беллетристику. Меня раздражают литературные герои. Не могу понять, почему они вдруг поступают так, а не иначе. Какие-то они странные. Лучше читать воспоминания».

Необходимость такой переоценки ощущают очень многие писатели. Именно из этого выросла книга Вильсона «Аутсайдер» [75] .

Вильсон делает эту переоценку исключительно с точки зрения моды, господствующего философского направления, которое, казалось, стало откровением для всего мыслящего мира. Для Вильсона Вертер – это «романтический аутсайдер», а Мерсо, герой «Постороннего», это «аутсайдер», который отдает себе отчет в том, что он существует неизвестно почему, а его идеальное равнодушие вытекает из отсутствия чувства действительности. Таким образом Вильсон анализирует десятки литературных произведений, почти в каждом находя личность «аутсайдера». Для Вильсона было очевидным, что «Посторонний» является «аутсайдером», поскольку, согласно философии экзистенциализма, человек по своей натуре «аутсайдер». «Аутсайдером» является Вертер, а также Раскольников. Поэтому Вильсону не надо было задавать себе вопрос: почему кто-то рождается «аутсайдером» и откуда берется у некоторых людей чувство своего беспричинного существования и нереальности? Современные знания о человеке говорят нам, что не все люди чувствуют себя отчужденными, известно даже, какие люди, при какого рода заболеваниях очень остро ощущают свою чуждость и отсутствие чувства реальности.

Современному человеку сегодня уже недостаточно сказать: «Я одинок и чувствую себя чужим для всех окружающих, потому что я такой по сути своей, потому что таков уж вообще человек». Современный человек должен задать себе вопрос: «Почему я испытываю чувство отчужденности и нереальности своего существования?». И возможно, он найдет ответ в генетическом коде, в воспитании в период детства, в заразных болезнях, которые он перенес, в интрапсихических конфликтах, в климате, в нарушениях вегетативной системы. И возможно, настоящий гуманизм основан на том, что иногда можно помочь человеку перестать чувствовать свое одиночество, перестать быть «аутсайдером».

Современный человек не может задавать себе одни и те же вопросы: «Почему таким, а не другим является мир?». Но в то же время он должен спросить себя: «Почему я так, а не иначе воспринимаю мир?».

Письмо Каси Лесничанки Мартину Эвену, написанное автором романа.

«Многоуважаемый господин Эвен!

Я решила написать Вам по поводу романа «Марта» Элизы Ожешко [76] , который входит в школьную программу [77] .

Мы его разбирали на уроке польского языка. Отец мой утверждает, что Вы не интересуетесь такого рода книгами, но моя мама говорит, что и Вы когда-то ходили в школу, и не в обычную, а Отцов Францисканцев. Что касается самой Ожешко, то отец мой о ней отзывается с большим уважением, зато моя мать кричит, что из-за таких, как пани Ожешко и подобных им людей, женщины стали более несчастными, чем были раньше. Отец мой, которого Вы ведь знаете как хорошего инженера-лесника, под влиянием произведений Ожешко и подобных ей людей не хочет – как заявляет мать – относиться к ней как к «предмету» любви, не желает ею «наслаждаться» и «употреблять ее», а велит работать и посылает в лес, чтобы она маркировала деревья, измеряла их толщину, ругалась с рабочими и технологом, и при этом говорит: «Ты получила от государства точно такое же образование, как и я, ведь ты тоже инженер-лесник». Но моей маме пришлось меня родить и воспитывать, она также готовит обеды, а отец гуляет после работы по лесу с ружьем на плече и встречается с туристами. Когда мама протестует, отец говорит: «Хорошо, давай поменяемся. Я останусь дома и буду готовить обеды и заниматься ребенком, а ты иди в лес и маркируй деревья, выполняй план». Но это невозможно, потому что отец работает лесничим, а мать только помощником лесничего, и всем знакомым жалуется, что она предпочитала бы «лежать под лесничим»,

а не ходить под ним. А мне кажется, что Элиза Ожешко все же была права, иначе почему отец стал лесничем, а мать только помощником лесничего, раз они получили одинаковое образование? Разве не потому он занимает более высокую должность, что родился мужчиной? Отец говорит, что с удовольствием поменялся бы с матерью, поскольку помощник лесничего не несет почти никакой ответственности и вообще находится в лучшем положении, чем лесничий, его не вызывают на всякие там совещания, ему не надо заниматься туристами и выплачивать зарплату сотрудникам. Тогда мать говорит: «Только этого не хватало, чтобы я стала лесничим, а ты моим помощником, выкинь подобные мысли из головы». Таким образом у нас продолжаются споры и семейные конфликты из-за пани Элизы Ожешко.

А теперь из-за "Марты" Ожешко возник конфликт также и в нашей школе. Я Вам напомню содержание книги.

У молодой, двадцатичетырехлетней Марты Свицкой, имеющей пятилетнюю дочку, неожиданно умирает муж, занимавший высокую должность в одном из правительственных учреждений Варшавы. Молодая вдова осталась без средств к существованию, а поскольку – как это было в то время – она не получила серьезного образования и ничего, по сути, делать не умела, ее никуда не хотят принять на работу, потому что лучшие должности предназначены для мужчин. Прекрасная Марта получает предложение стать содержанкой одного красивого молодого человека, но с презрением его отвергает. А когда ее ребенок заболевает и нужно купить лекарство, чтобы спасти ему жизнь, она идет побираться. Но милостыни оказалось мало, и ей в конце концов приходится красть, потом за ней гонятся, и она погибает, попав под конку в Варшаве.

– Что вы об этом думаете, дорогие дети? – спросила нас учительница польского языка. И так начался скандал.

Дело в том, что накануне у нас был урок сексуального воспитания, и один преподаватель, который к нам приезжает из воеводского центра, рассказывал нам о любви. Он начал с того, что когда-то один не очень умный старичок по фамилии Фрейд (не знаю, правильно ли я записала эту фамилию) утверждал, что любовь является сублимацией сексуального влечения, но сейчас другой, гораздо более умный человек по фамилии Фромм (не знаю, правильно ли я записала его фамилию) разоблачил того типа и открыл, что любовь возникает из «преодоления комплекса вины, каким является чувство одиночества человека» (так у меня записано). Этот господин также сказал – как я и записала – что "через любовь мы преодолеваем свойственное человеку чувство одиночества". Впрочем, так утверждает и пан Зютек, который часто к нам приезжает домой, и каждый раз с новой девушкой. "Видишь, Кася, я чаще и глубже, чем другие люди, чувствую себя одиноким и вынужден с этим одиночеством бороться. Когда ты, Кася, вырастешь и почувствуешь себя одинокой, то мы вместе попытаемся это одиночество преодолеть, потому я вижу, что ты растешь красивой девочкой и наверняка будешь чувствовать себя одинокой. Главное, чтобы у нас не было комплекса вины из-за осознания нашего одиночества".

А потом этот господин из воеводского центра рассказывал нам о видах любви. Так вот, любовь матери к ребенку называется "симбиотической любовью" (я так записала), поскольку мать чувствует, что ребенок составляет с ней единое целое и она готова пойти ради него на любые жертвы. Есть также "невротическая" любовь (так я записала). Пан преподаватель предостерегал нас от такой любви, ибо, как учит господин Фромм, подобная любовь не только не преодолевает одиночества, но усугубляет его, создает одиночество вдвоем. А невротическая любовь бывает тогда, когда два человека любят друг друга только для себя, не хотят любить никого другого, ненавидят весь мир и замыкаются в собственной любви. Зато настоящая любовь происходит тогда, когда, испытывая это чувство к женщине или к мужчине, одновременно любят весь мир и всех людей, человек делится с другими своим счастьем и своей радостью.

Мы в классе единодушно вынесли приговор, что любовь Марты и ее мужа была «невротической любовью», достойной осуждения. В течение нескольких лет они жили в Варшаве, муж хорошо зарабатывал, но они, похоже, никого не принимали, ни с кем не общались, даже с родственниками мужа. К тому же у них не было друзей, потому что после смерти пана Свицкого Марта не могла ни к кому обратиться за советом и помощью в поисках работы, ей даже негде было занять денег, чтобы купить лекарство больному ребенку. Ожешко пишет, что Марта была доброй и приветливой к людям, так же как и ее муж, но если бы это было правдой, то Марте помогли бы друзья, ведь не все же люди фальшивые и не протягивают руку в момент несчастья. Значит, она была себялюбивой, эгоисткой, никто ее не любил. Кроме того, о родственниках пана Свицкого ничего в книге не говорится. Ведь кто-то должен был платить за его учебу, у него наверняка имелись какие-то родственники, а может, и родители, потому что Марта была сиротой. Но эта их невротическая любовь привела к тому, что после смерти мужа Марта осталась совершенно одна. Похоже, она такую участь заслужила. Никто не шел за гробом мужа, и думаю, что ее гроб тоже никто не провожал.