Чтение онлайн

У двери стоял маркиз Уиндем – шесть футов роста и сплошная мужская краса – и спрашивал ее.

Без вуали, которая ей тоже мешала, она наконец могла увидеть – и одобрить! – его полностью.

Он не был красавцем, по крайней мере, в общепринятом представлении. Темный, суровый, надменный архангел – тип мстителя с мечом.

Высокий рост усиливал это впечатление. Он был также широк в плечах, хотя и не чрезмерно мускулист. Руки – крупные, мужские, хорошей формы, с длинными пальцами – такие руки умеют извлекать музыку из клавиш фортепиано, но они же могут размахивать уже упомянутым выше мечом.

Другими

словами, он был полностью во вкусе Алисии.

Очень жаль. Какая потеря! Что она может делать с мужчиной своей мечты – который, конечно, не захочет иметь дела с женщиной с такими мечтами – теперь, когда он, в конце концов, пришел к ней?

Похоже, сам дьявол решил довести земные мучения леди Алисии Лоуренс до последнего предела.

– И как мне себя вести, если я уже попала в ад? – тихо пробормотала она.

И тут он, кажется, впервые разглядел ее и отступил назад. О Господи! Она не закрыла свое лицо. На миг Алисия почувствовала сожаление, что предстала перед таким мужчиной не в самом лучшем виде, но потом гордо вздернула подбородок, давая ему возможность разглядеть себя во всей подпорченной аллергией красе.

Он поморгал, потом поклонился:

– Леди Алисия, счастлив, что вы оказались дома.

Алисия скрестила руки на груди и почесала противную маску на локте.

– Конечно, я дома. Я же вам уже говорила, что у меня нет никаких планов.

– Э…да. Хорошо. – Он выпрямился и долго смотрел на нее. – Вы знатного происхождения, получили хорошее образование, но, кажется, вы не имеете ни малейшего представления о светских правилах приличия.

Алисия опустила голову:

– О, я их знаю. Просто не даю себе труда ими пользоваться. – Она повернулась и пошла прочь, оставив его стоять на пороге. Она уже сидела у скудного огня в гостиной, когда он пришел туда. Она коротко взглянула на него. – Вы все еще здесь?

Стентон с трудом сдержал раздражение. Очевидно, с этой женщиной что-то не так, возможно, она в этом даже и неповинна. Достаточно взглянуть на нее, чтобы это понять. Что за вид – она вся шелушится! Конечно, может, он заблуждается. Он должен был бы пожалеть ее, а не раздражаться.

Алисия вздохнула и откинулась в кресле. Сложив руки на животе, она взглянула на него из-под прикрытых глаз.

– Я очень устала сегодня. Говорите о своем деле или уходите.

Он не мог отвести от нее взгляда. Она чесала сквозь платье живот – очень сильно, насколько он мог судить, но его внимание больше привлекло то, как ткань обтягивала ее тело.

Если он не ошибался, то фигура у женщины как у греческой богини под этой рыбьей чешуей.

На душе у него стало тяжело. Он закрыл глаза. Он здесь не для того, чтобы пялиться на ее формы. Он здесь для того, чтобы добраться до сути этого безумного заговора.

– Почему вы устали? – неожиданно для себя спросил он. Стоп, он же совсем не собирался это говорить. Но любопытство иногда живет своей особой жизнью.

Она откинула голову на спинку кресла и закрыла глаза.

– Я устала, потому что отсюда до вашего дома целых три проклятых мили, а я не очень хорошо себя чувствовала, чтобы их прошагать.

Стентон удивленно заморгал:

– Вы шли пешком эти три мили? Из Мейфэра?

Она открыла глаза.

– Нет. Как у вас было в школе с математикой? Я прошла шесть миль. Три до Мейфэра и три – назад. Я могла бы

показать вам это на пальцах, но у меня их всего пять. – Она закрыла глаза. – Однако я не удивилась бы, если бы у вас оказалось по одному лишнему на каждой руке. Что-то ведь помешало вам учиться.

Стентон не привык к тому, чтобы над ним смеялись. На самом деле у него вообще было очень мало опыта в таких делах. Это было не очень приятно, но каким-то странным образом взбодрило его. Если бы его спросили, то он вынужден был бы признать, что ему не скучно с ней разговаривать.

Алисия вздохнула и потянулась прямо у него на глазах.

– Я устала. Уходите.

Стентону не предложили сесть, и ему казалось, что и не предложат, стой он тут, пока не поседеет. Тогда он сел, возможно, впервые в своей жизни без приглашения.

– Леди Алисия, вы явились ко мне со странной историей о том, как подслушали разговор о заговоре…

Она хрюкнула. Она действительно хрюкнула. Стентон потерял мысль. Потом он стряхнул с себя наваждение и вспомнил о ходе своих мыслей.

– Вы намекнули мне на подробности, а потом развернулись и ушли. Мне потребовалось много времени, чтобы найти вас. Казалось, будто никто не знает, что произошло с вами после… – Он замолчал. Может быть, лучше не вспоминать об этом.

Она широко раскрыла глаза.

– После того как я повела себя как шлюха с этим простым младшим конюхом, хотите вы сказать?

– Я вовсе не хотел вас оскорбить…

– Ах, бросьте. Конечно, вы хотели меня оскорбить! Зачем же еще вспоминать об этом? Просто это не подействовало, потому что попытка была такая жалкая. Ваша мать может гордиться сыном, настолько манерным, что он не может оскорбить, даже если очень постарается. – Леди Алисия с усилием поднялась на ноги, слегка покачнулась, и Стентон быстро вскочил с места, чтобы помочь ей. Она резко отдернула локоть от его руки, когда он попытался поддержать ее. – Не трогайте меня. От этого мне только хуже.

– От чего вам хуже?

Она взглянула на него широко открытыми глазами.

– Боже мой, шестипалый, да к тому же близорукий. Неудивительно, что вы живете один. – Она снова повернулась лицом к огню. – Я больна, неужели вы не видите? В голове стучит, горло горит как в огне, и если вы сейчас не оставите меня в покое, меня может стошнить прямо вам на сапоги.

– Вы так и не сказали мне, каким образом узнали о заговоре.

Она закрыла глаза и осторожно откинула голову на спинку кресла.

– Вы не спрашивали.

С ней нужно иметь железное терпение. Стентон заставил себя проявить твердость.

– Ну, тогда я спрашиваю вас: как вам довелось услышать об этом заговоре?

– Потому что меня рвало.

Камень. Холодный, твердый, непроницаемый.

– И где же это случилось?

Она нахмурила брови, вспоминая.

– Я вышла из дома на улицу, потому что мне было очень плохо.

– А почему вы не попросили свою служанку помочь вам?

Она вытаращила глаза:

– Попросить Милли выйти в темноту, когда она и днем плохо видит? И Милли не служанка. Когда-то она была моей гувернанткой, потом моей компаньонкой, но сейчас она не в услужении у меня. Я поддерживаю ее. Ей некуда было идти, когда меня изгнали. Даже если ее профессиональная репутация не пострадала, когда моя рухнула, она была уже слишком стара, чтобы начать снова.