Соберёмся вместе
Шрифт:
Ласло сказал:
– Пока вы отсутствовали, шеф, я начал тестирование пяти экспериментальных моделей гуманоидов. Наши люди работают по двенадцать часов в три перекрывающие друг друга смены. Если предстоит конференция, тут все будет переполнено, да и бюрократы все задержат. Работы прекратятся.
Брекенридж ответил:
– Это только временно. Вы приобретете больше, чем потеряете.
Ласло нахмурился.
– Толпа астрофизиков и геохимиков не очень поможет нам в роботике.
– Взгляд специалиста из другой области может оказаться
– Вы уверены? Откуда мы знаем, что можно принимать электромагнитное излучение мозга? А если и можно, то есть ли отличия излучения мозга человека от мозга гуманоида? Кто инициатор этого проекта?
– Я, - сказал Брекенридж.
– Вы? Вы специалист в роботике?
Молодой агент службы безопасности спокойно ответил:
– Я изучал роботику.
– Это не одно и то же.
– У меня был доступ к документам русских о роботике - на русском языке. Совершенно секретные материалы, намного превосходящие ваши исследования.
Линн печально сказал:
– Тут он прав, Ласло.
– На основании этих материалов, - продолжал Брекенридж, - я и предложил именно такое направление работы. Очевидно, нельзя абсолютно точно наложить запись человеческого мозга на позитронный. Самый сложный позитронный мозг, который достаточно мал, чтобы поместиться в черепной коробке человека, в сотни раз проще человеческого. Он не может усвоить все обертоны, и этим необходимо воспользоваться.
На Ласло это произвело впечатление, и Линн мрачно улыбнулся. Легко отвергать самого Брекенриджа и толпу из нескольких сотен ученых, но проблема сама по себе заманчивая. По крайней мере можно утешаться хоть этим.
Мысль возникла незаметно.
Линн обнаружил, что ему нечего делать. Только сидеть в кабинете, потому что его руководство стало номинальным. Может, это и помогло. У него появилось время думать, представить себе, как выдающиеся ученые половины мира собираются в Шайенне.
Всей подготовкой с холодной эффективностью руководил Брекенридж. Он уверенно говорил:
– Соберемся вместе и победим Их.
Соберемся вместе.
Мысль пришла неожиданно, и если бы кто-нибудь в это время смотрел на Линна, то увидел бы, как он дважды мигнул. Но больше ничего.
Он продолжал действовать с холодной отстраненностью, которая помогала ему сохранить спокойствие, когда по всем основаниям он должен был бы сходить с ума.
Он разыскал Брекенриджа в его импровизированном кабинете. Брекенридж был один. Он нахмурился.
– Что-нибудь не так, сэр?
Линн устало ответил:
– Все в порядке. Я применил закон военного времени.
– Что?
– Как глава подразделения я имею право принимать любые необходимые меры. Я могу быть диктатором в своем подразделении. Одно из преимуществ децентрализации.
– Вы должны немедленно отменить это решение.– Брекенридж сделал шаг вперед.– Когда в Вашингтоне узнают об этом, с вами будет покончено.
– Со мной уже покончено. Думаете, я не понимаю, что мне предназначена роль величайшего негодяя
Он слегка истерически рассмеялся.
– Какая цель - бюро роботики, а, Брекенридж? Всего несколько сот человек будут убиты ПП бомбой, способной за одну микросекунду выжечь все живое в трехстах милях. Но среди этих людей наши величайшие ученые. Нам придется либо вести войну без лучших умов, либо сдаться. Я думаю, мы бы сдались.
– Но это невозможно! Линн, вы меня слышите? Понимаете? Как гуманоиды минуют нашу охрану? Как они соберутся вместе?
– Но они уже собираются. И мы им в этом помогаем. Наши ученые посещали ту сторону, Брекенридж. Они регулярно навещают Их. Вы правильно заметили, что среди них не было только специалистов по роботике. Что ж, десять ученых и сейчас там, а вместо них в Шайенн собираются гуманоиды.
– Нелепое предположение.
– Мне оно кажется разумным, Брекенридж. Но оно не появилось бы, если бы мы не знали, что гуманоиды уже в Америке, и не созвали бы конференцию. Какое совпадение: вы сообщили о гуманоидах, вы предложили проведение конференции, вы предложили повестку, вы готовите шоу, вы точно знаете, какие именно ученые приглашены. Вы уверены, что включены все десять?
– Доктор Линн!– гневно воскликнул Брекенридж. Он сделал шаг вперед.
Линн сказал:
– Не шевелитесь. У меня бластер. Мы подождем, пока эти ученые не соберутся здесь один за другим. И всех просветим Х-лучами. И измерим их радиоактивность. Без проверки ни один из них не встретится с другим, а когда все пятьсот будут проверены, я отдам свой бластер и сдамся вам. Но думаю, мы найдем этих гуманоидов. Садитесь, Брекенридж.
Они оба сели.
Линн сказал:
– Подождем. Когда я устану, меня сменит Ласло. Подождем.
Профессор Мануэль Хименес из буэнос-айресского Института высших исследований взорвался в самолете на высоте в три мили над долиной Амазонки. Простой химический взрыв, но погиб весь самолет.
Доктор Герман Лейбовиц из Массачузетского технологического взорвался в монорельсе, убив двадцать человек и ранив сотню. Аналогичным образом доктор Огюст Марин из Ядерного института Монреаля и семеро остальных погибли на пути в Шайенн.
Ласло, бледный, запинающийся, влетел с новостью о взрывах. Прошло всего два часа, как Линн сидел перед Брекенриджем с бластером в руке.
Ласло сказал:
– Я думал, вы спятили, шеф, но вы оказались правы. Они гуманоиды. Иначе быть не может.– Он с ненавистью посмотрел на Брекенриджа.– Но их предупредили. Он их предупредил, и теперь только он остался. Некого изучать.
– Боже!– воскликнул Линн, торопливо прицелился и выстрелил. Шея Брекенриджа исчезла. Торс упал. Голова покатилась по полу.
Линн простонал:
– Я не понимал. Считал его просто предателем.
Ласло стоял неподвижно, с раскрытым ртом, неспособный произнести звук.