Чтение онлайн

На поверку Кон оказался совсем не тем человеком, каким его всегда считал кузен и друг. Чувство чести оказалось ему чуждо. Он не жалел слабых и зависимых, то и дело нарушая кодекс истинного джентльмена. И вовсе нельзя было считать оправданием то суровое жизненное обстоятельство, что еще в младенчестве он был несправедливо лишен титула и наследства.

Подлая сущность того, кому с детства привык доверять, стала для Эллиота мучительным, крайне болезненным открытием.

Сам Кон не признавал краж и недостойных поступков, хотя и не трудился их отрицать. А когда виконт пытался поговорить

по душам, злобно смеялся.

– Можешь отправляться к дьяволу. – Таким был единственный ответ.

Последний год прошел в лютой и горькой вражде. Во всяком случае, горькой она казалась Эллиоту. О мыслях Кона судить не приходилось.

Новый опекун немедленно взял в свои руки и заботу о Джонатане, и управление поместьями немощного графа. Для этого пришлось проводить в Уоррен-Холле почти столько же времени, сколько и в родном Финчли-Парке. На себя сил почти не оставалось.

Кон умудрился сделать последний год нестерпимым. Чинил бывшему другу всевозможные препятствия и всячески настраивал брата против опекуна. Сделать это было совсем нетрудно: бедный мальчик даже не осознавал, что поступает против воли виконта.

После смерти Джонатана Эллиот решил – возможно, наивно, – что худшее осталось позади. Пусть новый граф Мертон еще ребенок, совсем не готовый к исполнению свалившихся на его голову обязанностей, но зато Константин Хакстебл не имеет над ним никакой власти.

Виконт приказал Кону освободить Уоррен-Холл от своего присутствия до приезда нового хозяина.

Но тот и не подумал подчиниться: остался и встретил Стивена и его сестер во всеоружии очарования.

Приличия требовали освободить территорию прежде, чем на ней появится новый владелец, пусть даже и приходившийся дальним родственником. Но, как известно, Кон Хакстебл не считал нужным руководствоваться приличиями.

Эллиот отошел от миссис Дью и решительным шагом направился в противоположный угол гостиной.

– Да, действительно, дом великолепен, – услышал он голос кузена, очевидно, отвечавшего на восхищенную реплику одной из дам. – Получив наследство, мой дражайший батюшка решил снести древний замок, больше напоминавший неприступную крепость, а на его месте построить вот это воплощение богатства и вкуса. Ну а потом дом наполнился множеством прекрасных вещей, привезенных из дальних стран.

– О, как бы хотелось взглянуть на старинный замок! – со вздохом сожаления призналась Кэтрин Хакстебл.

– Да, снести его было настоящим преступлением, – согласился Константин. – Хотя, думаю, длинные холодные коридоры и темные, с узкими окнами-бойницами, комнаты вряд ли можно было назвать уютными. Прибавьте к этому полное отсутствие удобств…

– Если бы решать довелось мне, – подал голос молодой Мертон, – то я оставил бы старый замок, а рядом построил новый современный дом. История, конечно, важна и требует сохранения, но, признаюсь, комфорт современной жизни милее.

– А! – воскликнул Кон в тот самый момент, когда Эллиот собирался увлечь его к окну и поговорить наедине. – Вот наконец и поднос с чаем. Поставьте его на обычное место, миссис Форсайт. Может быть, мисс Хакстебл соблаговолит наполнить чашки?

Он тут же покаянно улыбнулся

и поклонился Маргарет.

– Прошу прощения, кузина. Старшая сестра молодого Мертона, разумеется, уже почувствовала себя хозяйкой этого дома и вовсе не нуждается в моих советах.

Маргарет слегка склонила голову и присела к подносу. Миссис Дью устроилась рядом, чтобы передать чашки, блюдца и корзиночку с печеньем и бисквитами.

Поняв замысел друга, Джордж пригласил Мертона и младшую из сестер к камину, чтобы погреть руки возле приветливого огня.

Эллиот направился к окну, почти силой заставив Константина пойти следом. Теперь, когда их никто не слышал, можно было не стесняться в выражениях.

– Твоя комедия решительно безвкусна, – тихо произнес он.

– Считаешь безвкусным отказ от собственных планов ради того, чтобы встретить кузена и кузин и помочь им почувствовать себя дома? – притворно удивился Кон. – Напротив, подобное поведение – проявление самого изысканного вкуса. Остается лишь поблагодарить меня за самоотверженность и преданность интересам семьи.

– Ну вот, ты их встретил и поприветствовал, так что теперь можешь уезжать.

– Прямо сейчас? – Мистер Хакстебл недоуменно воздел брови. – Поступить столь бестактно? Честно говоря, странно слышать такое от тебя, блюстителя нравов. Знаешь, еще немного, и превратишься в старую сухую палку. Не боишься?

– Не собираюсь вступать с тобой в полемику, – отрезал Эллиот. – Хочу, чтобы ты немедленно исчез.

– Прошу прощения. – Кон взглянул озадаченно и в то же время насмешливо. – Но разве твои желания управляют Уоррен-Холлом? Разве не желания моего кузена Мертона?

– Граф – всего лишь мальчик, – процедил сквозь зубы виконт, – и легко поддается впечатлениям. Я же – его официальный опекун и защитник. Ты терроризировал одного ребенка, и я оказался бессилен что-либо изменить, поскольку он доводился тебе братом и находился под твоим безраздельным влиянием. Но на сей раз ничего подобного не случится.

– Терроризировал. – На мгновение глаза Кона утратили насмешливое выражение и зажглись иным, горьким светом. – Я терроризировал Джона? – Но он тут же пришел в себя. – Ах да, конечно. Это было так легко! Он же ничего не понимал! Ну а если и понимал, то не настолько, чтобы защититься от моего тлетворного влияния. А вот и миссис Дью! Как кстати! Я умираю от жажды, а вы несете мне чай!

Очаровательная улыбка вновь вернулась и осветила смуглое лицо.

Ванесса несла две чашки. Эллиот взял одну и в знак благодарности склонил голову.

– Миссис Дью, – продолжал ворковать Константин, – почему же рядом с вами нет мистера Дью?

– Я вдова, – просто ответила Ванесса. – Мой супруг умер полтора года назад.

– О, – вздохнул Кон. – Но вы так молоды. Мне очень жаль. Тяжело терять тех, кого любишь.

– Да, это действительно тяжело, – согласилась она. – Тяжело даже сейчас. Поэтому я и приехала сюда, чтобы жить вместе со Стивеном и сестрами. А где будете жить вы, мистер Хакстебл? Здесь?

– Покину этот дом и найду место, где удастся приклонить усталую голову, мэм, – ответил Кон с грустной улыбкой. – Не стоит обо мне беспокоиться.