Сначала свадьба
Шрифт:
Экипаж отъехал от садовой калитки, и многочисленные провожающие дружно замахали руками и платками.
– Все мы жили здесь с самого рождения, – заговорил молодой Мертон извиняющимся тоном. – А потому расставание дается нелегко и тем, кто уезжает, и тем, кто провожает.
– Понимаю, парень, – успокоил его Джордж. – Даже если обстоятельства меняются к лучшему, все равно нелегко оставлять все, что давно знакомо и дорого сердцу.
Наконец деревенские улицы скрылись из виду, и Стивен заметно повеселел.
– Всегда думал, что придется ждать окончания университета и
«Вернее сказать, обеспечу я», – с мрачной иронией подумал Эллиот, хотя подписывать счета предстояло самому Мертону. Почему-то снова вспомнились та прогулка под дождем и другой разговор с Джорджем. Друг, конечно, шутил, но слова все равно застряли в памяти подобно ночной бабочке под абажуром лампы.
– Разумеется, – заметил тогда секретарь, – ты в любой момент можешь жениться на старшей мисс Хакстебл и поручить ей вывозить в свет сестер. Такой ход решит массу проблем. А до чего хороша собой! Удивительно, что такая красавица до сих пор свободна.
Даже обязанности имеют границы, подумал тогда Эллиот, услышав этот сумасшедший совет. С какой стати он должен жениться на красивой, но излишне сдержанной и суровой мисс Хакстебл? Всего лишь потому, что этот брак будет удобен всем, кроме него самого?
Правда, искать жену все равно придется, и во многих отношениях старшая из сестер действительно казалась чрезвычайно подходящей кандидатурой. Что ни говори, а ближайшая родственница графа, так что приданое наверняка окажется щедрым.
Черт возьми, скоро он совсем сойдет с ума. Раньше понятия не имел, что такое головная боль, а все эти шесть злосчастных дней в висках отчаянно стреляло, а глаза то и дело застилал туман.
Виконт с тоской вспомнил о матери и беременной сестре, а потом с мрачным унынием подумал о тетушках, тщетно пытаясь вычислить, которая из них окажется меньшим злом.
Но может быть, мать хотя бы сможет дать полезный совет, раз уж непосредственной помощи ждать не приходится?
Ну почему, почему отец не мог прожить еще лет тридцать?
Тогда сам он оставался бы сейчас в Лондоне, беспечно проводя дни с друзьями, а ночь – в восхитительных объятиях Анны Бромли-Хейс. И ни о чем, ни о чем бы не заботился.
Глава 6
«До Уоррен-Холла осталось примерно два часа пути», – сказал виконт Лингейт после ленча, полтора часа назад. Значит, уже скоро.
Вокруг простирались аккуратные поля, которые сменялись столь же аккуратными, любовно ухоженными рощами. В то знаменательное утро виконт сказал, что Уоррен-Холл процветает, равно как и другие поместья Стивена. Всего их насчитывалось три: в графствах Дорсет, Корнуолл и Кент. Но усадьба в Гэмпшире считалась главной.
– О, вот, наверное, и он! – внезапно воскликнула Кэтрин, наклоняясь вперед и прижимая нос к стеклу, чтобы лучше видеть.
Экипаж резко свернул влево и проехал сквозь высокие каменные ворота. Подъехал Стивен.
– Вот он! – прокричал он и показал вперед.
Маргарет с улыбкой кивнула. Ванесса подняла руку, давая понять, что услышала. Кэтрин изо всех сил вытянула шею, чтобы рассмотреть дом, хотя он все еще скрывался за густыми высокими деревьями, пусть даже и по-зимнему голыми.
А уже через несколько минут экипаж выехал на открытую дорогу. Из-за облаков неожиданно вышло солнце, и поместье предстало во всей красе.
Уоррен-Холл.
Ванесса ожидала увидеть мрачный средневековый замок – возможно, так действовало слово «холл». А увидела аккуратный и в то же время грандиозный особняк в античном стиле, построенный из светло-серого камня. Массивный купол уравновешивался портиком с колоннами и широкой мраморной лестницей. С одной стороны дорога вела в обход дома, к хозяйственному двору, а перед парадным фронтоном простиралась окруженная каменной балюстрадой терраса, с которой можно было спуститься к саду и цветникам, сейчас, в феврале, серым и пустым.
– О Господи, – взволнованно прошептала Ванесса, – неужели это не сон?
Все трое смотрели на особняк с восхищенным изумлением.
– До чего же красиво! – воскликнула Кэтрин.
– По крайней мере садик у меня будет и здесь, – заметила Маргарет.
В другое время колоссальное преуменьшение наверняка бы рассмешило: помимо террасы и цветника, дом окружал огромный старинный парк.
Никто не засмеялся.
Все действительно оказалось по-настоящему. Разве можно было представить подобную роскошь и подобные перемены в собственной жизни? И все же перемены случились наяву.
Дорога поднялась на вершину холма, миновала конюшни и неожиданно привела на террасу, а потом и к подножию мраморной лестницы. Террасу украшал гранитный фонтан, сейчас, правда, пустой. Взгляд привлекали и многочисленные каменные вазы, в которых летом, должно быть, росли цветы.
Наконец экипаж остановился, кучер открыл дверь и спустил лесенку. Стивен помог выйти Маргарет, а потом подхватил Кейт и, весело раскачав, поставил на землю. Не успел он повернуться к Ванессе, как перед ней возникла другая рука – рука виконта Лингейта.
После злополучного разговора по пути в Рандл-Парк, когда она столь несдержанно высказала новому знакомому все, что думает, миссис Дью упорно пряталась. Разум раздвоился: одна половина ужасалась собственной невозможной дерзости, в то время как другая восхищалась мужеством. Ванесса сгорала от смущения при мысли о встрече с виконтом лицом к лицу.
И вот роковой момент настал.
Следовало признаться, что в дороге Ванесса смотрела на Эллиота значительно чаще и дольше, чем того требовала необходимость. Лорд был великолепен. Легкость и мастерство в манере верховой езды восхищали – Ванесса постоянно за ним наблюдала, хотя и пыталась убедить себя, что смотрит на Стивена. Судьба распорядилась жестоко и нечестно. Хедли заслуживал всего самого прекрасного, что только способен предложить этот мир, и все же был худ, слаб, а в последние два года жизни еще и очень-очень болен.