Смешно до боли
Шрифт:
— Здесь мы устраиваем маленький зоопарк из молодняка.
Терри взглянул на помещение и поднял брови.
— Что-то подсказывает мне, что здесь не бывает овечек и козочек.
Она улыбнулась и покачала головой.
— Я привожу сюда только самых дружелюбных кошек. Геракла, например. Помнишь рысь в крайней клетке? Он обожает внимание. Да и спиленные когти позволяют возиться с ним. Приводим и парочку молодых кугуаров, которым нравятся люди. Ну и, конечно, Тед.
— А Тед не бросается на гостей? — спросил он.
—
Он потер шрам на руке.
— Если кто-нибудь из гостей будет вести себя неприлично, то позволим Теду урезонить нарушителя.
— Буду иметь в виду это предложение, — усмехнулась Молли.
Она перебросила корзинку в другую руку и начала подниматься по лестнице.
— Этот дом был построен в первой четверти XX века. Дедушка Джоанны разбогател, занимаясь строительством и лесоторговлей.
— Красивое здание. Но меня не удивляет, что ты не хочешь здесь жить.
— Я не люблю помпезности. Кроме того, дорого обходится его содержание, особенно отопление. Когда погода хорошая, то находиться здесь приятно, но зимой стоит жуткий холод.
На последней ступеньке Молли остановилась.
— Комнаты, где жила Джоанна, находятся в том крыле. — Она махнула рукой в противоположном направлении. — Там сейчас пусто. На содержании дома мы сэкономили кучу денег, да и мне удобнее быть рядом с кошками.
Он шел за ней, пока не наткнулся взглядом на стеклянный шкаф, тянувшийся вдоль стены длинного коридора.
— Это что? — спросил он, указывая на множество розеток и призов внутри шкафа.
Она включила верхний свет и встала рядом с ним.
— Моя тайная жизнь.
Он открыл шкаф и вынул оттуда одну из статуэток.
— Ты снайпер?
— Стрельба — одно из моих увлечений, — улыбнулась она.
Он пристально посмотрел на нее своими карими глазами.
— Сэл ничего мне не говорил.
— Я не уверена, что он об этом знает.
Он поставил статуэтку-приз на место.
— И ты можешь метко стрелять не только по мишеням?
— Если нужно.
Он оставался серьезным.
— Если кто-то захочет украсть тигрят, ты готова защищать их?
Она прикусила губу. Его вопрос явно имел скрытый смысл — может ли она убить человека? Она подумала о тигрятах-альбиносах, безмятежно спавших в своей клетке, и медленно покачала головой.
— Я сделаю все, что будет необходимо.
Они стояли рядом друг с другом, и она ощутила горьковатый запах его тела, запах полыни.
В следующее мгновение она вытащила из корзинки полотенце и бросила его на плечо Терри.
— Ванная комната расположена там, — указала она на полуоткрытую дверь. — По-моему, ванна достаточно большая. Можно и поплавать.
Он огляделся.
— Здесь нет телефона?
— Один находится в моей комнате и еще один внизу, а кроме того, телефоны есть в самом питомнике. Не волнуйся,
Молли откинулась на край ванны и вздохнула. Горячая вода плескалась у груди. Аромат шампуня возбуждал. Тихая музыка лилась из портативного приемника. Молли чувствовала себя на седьмом небе. Напряжение спало, и она закрыла глаза. В голове роились мысли, связанные с предстоящим приемом спонсоров: ей предстояло продумать меню, побеспокоиться о посуде и расстановке мебели. Но сейчас ей не хотелось думать об этом.
Веки потихоньку закрывались. Музыка баюкала, погружая в нежную мелодию. Молли опустилась ниже, пока вода не закрыла ей шею. Теплота напоминала о прикосновении руки Терри, и она почти физически ощутила близость его тела.
Она так резко села, что вода перелилась через край ванны. Прохладный воздух заставил ее поежиться. Следует забыть о Терри! Молли поджала колени к груди и обхватила их руками. Она ничего не могла поделать с нахлынувшими чувствами. Значит, нужно делать вид, что с ней ничего не происходит.
Она вышла из ванны и растерлась досуха, заставляя себя думать о предстоящем приеме и тигрятах. Не одеваясь, она прошла в спальню. Взяла чистое белье, которое захватила с собой, надела трусики из мягкого хлопка и белый лифчик. Ничего шелкового. Покончив с последней застежкой, она вздохнула. Разве это главное? Кошкам безразлично, во что одета их покровительница. Поэтому неразумно тратиться на изысканное белье. Кроме нее самой, никто этого не видит.
Она подошла к гардеробу и открыла дверцу. На вешалках висело около дюжины платьев, внизу стояли три коробки с обувью. На верхней полке лежали чулки.
Это ее выходные наряды. В них она появлялась на приемах. Но эта часть жизни не имела для нее особого значения. Она коснулась пальцем вечернего платья из темно-синего бархата. Когда она надевает его, то совершенно преображается. Самые чванливые и богатые гости стараются заговорить с нею, но она скромно опускает глаза. Зажиточные дамочки признают ее своей и доверительно шепчутся о самых лучших модельерах и стилистах. Жены восторгаются красотой кошек, мужья, втайне от них, назначают ей свидания.
Молли тряхнула головой и закрыла дверцу. Не все такие, напомнила она себе. Многие гости приезжают сюда, потому что искренне интересуются кошками. Фонд требовал средств для поддержания питомника, а это означало, что она должна играть предназначенную ей роль.
Она вытащила джинсы и трикотажную блузку.
Иногда ей хотелось быть иной. Не той искусственно улыбающейся дамой в вечернем бархатном платье, не сухим профессионалом в джинсах и ботинках, заботливо следящим за самочувствием и здоровьем своих питомцев, но… женщиной. Просто женщиной, которая любит своего мужа, растит детей, занимается хозяйством. И для собственного удовольствия, а не по воле обстоятельств, наряжается в красивые платья…