Чтение онлайн

– Десять миллионов, – ни на секунду не задумываясь, ответила Роза. – Я думаю, сумма не маленькая.

Бондарович рассмеялся:

– Вот ты и попалась...

– На чем?

– Сама же только что говорила, будто не можешь откровенничать с человеком, которому платишь деньги. Значит, снова врешь?

– Я сказала – не могу быть откровенна до конца. Это не тот случай.

– До конца? Это интересно, – хмыкнул Банда. – Когда до него дойдет, ты мне подмигни, не люблю зря стараться.

– Жлоб! – произнесла на выдохе Роза. Произнесла довольно зло, но вот выдох! Бондарович

ощутил его даже по телефону. Выдох девушки, которая старается держать мужчин на расстоянии, но тем не менее мечтает о принце.

– Я не ослышался?

Роза зло и возбужденно дышала в трубку.

– Жлоб, – повторила она, но теперь это слово прозвучало с другой интонацией – будто она предложила: "Не будем ссориться..."

– Спасибо за откровенность.

– Я откровенна с тобой, но не до конца, – на этот раз Роза нашла в себе силы засмеяться.

– Странно, но слово "жлоб" невозможно употребить в женском роде. Иначе я бы обязательно его сейчас произнес – в отместку.

– Поговорим об этом при встрече. Я ни на секунду не буду расставаться с телефоном, так что отыщешь меня в любой момент. Дальше Коктебеля я вряд ли уеду. Уладишь дела в Ялте – и езжай на восток.

– До встречи.

На этом разговор закончился. Последнюю фразу Банда проговорил уже в подземном гараже под домом Мамаева. Он вернулся в дом тем же путем, каким выбрался из него утром. Заглушив двигатель, Александр вышел из машины и по внутренней лестнице поднялся в дом.

Его удивила полная, ничем не нарушаемая тишина. Каждый шаг Банды отдавался далеко вокруг громким эхом, заставляя его вздрагивать, – не от страха, конечно, а от ощущения полного одиночества. Создавалось впечатление, будто в доме, кроме него, никого нет.

Через несколько минут выяснилось, что Банда не ошибся. Из дома исчезли даже домашние животные.

Лишь несколько свежих пятен крови на том месте, где Банда допрашивал охранника, говорили о том, что здесь совсем недавно протекала какая-то жизнь.

Не было ни родственников, ни охранников, ни живых, ни, слава Богу, мертвых. Везде царил порядок, не наблюдалось никаких следов борьбы и насилия.

Банда посмотрел на часы – до назначенной встречи еще оставалось время.

"Придет Рахмет, я с ним потолкую. Не придет – тоже не беда. Честно говоря, он прав в том смысле, что с его дочерью говорить приятней, чем с ним.

Оскорбления звучат неубедительно, когда их произносит женщина, а главное – не возникает желания ответить на оскорбление ударом".

Бондарович уселся в кресло – так, чтобы иметь в поле обзора большую часть комнаты и вход в нее.

Перед ним на тумбочке оказалась фотография в полированной дубовой рамке – Рахмет Мамаев на фоне какого-то идиотского по архитектуре сооружения – современное здание, но сработанное под старину. Теперь и не поймешь, то ли провинциальная Америка, то ли ближнее Подмосковье.

Банда без зазрения совести заглянул на обратную сторону карточки.

"Дорогая Роза, твой папа теперь в Америке. Вот как я выгляжу, вот где я живу. В другой раз съездим вместе".

Под трогательной

подписью стояла дата четырехгодичной давности.

"Ну вот, – подумал Банда, – еще совсем недавно съездить в Америку для нее было недосягаемой Мечтой, а теперь поди ж ты – оценивает себя в десять миллионов. И, надо сказать, цену не завышает.

Мне приходилось встречать людей, ворочающих миллионами, но сами они не стоили даже жетона для проезда в метро".

Чтобы собраться с мыслями, Александр Бондарович немного поездил по городу, пока не наступило двенадцать часов и не настало время встречи с Мариной. Ровно в двенадцать его "фольксваген" опять стоял возле входа в "Золотой якорь". Ночь игры только начиналась, и к казино подъезжало намного больше машин, чем отъезжало.

Банде не пришлось долго ждать. Прошло всего пять минут, и Марина, держа в руке большую сумку, неторопливо вышла из служебного входа и растерянно остановилась, высматривая в полумраке, в какой же из множества припаркованных вокруг машин ждет ее Банда. Он не заставил ее долго стоять на улице и коротко посигналил. Марина моментально поняла, что этот сигнал предназначен ей, обернулась, помахала ему рукой, и когда Банда в ответ высунул руку из окошка, быстро и легко подбежала к его машине, распахнула дверцу и уселась на переднее сиденье рядом с ним.

– Поехали, – скомандовала она, – у нас осталось мало времени.

– Для чего? – повернулся к ней Банда.

– Я из-за тебя рискую, а ты, кажется, думаешь о другом.

– Вот именно – "кажется".

Они проехали через весь город, долго петляли по разным закоулкам до тех пор, пока Александр наконец не понял, что Марина проверяет – нет ли за ними слежки. Когда они в третий раз проехали мимо одного и того же фонтана, Бондарович не выдержал.

– Наверное, ты хочешь, чтобы у меня закружилась голова.

– О чем ты?

– Если тебе нравится ездить кругами по городу, то давай хотя бы изменим направление движения. Мне надоело каждый раз видеть этот фонтан по левую руку.

– Думаю, мы уже оторвались...

– С кем я связался! – воскликнул Банда. – За нами никто и не следил, я это знал с самого начала. По-моему, ты не поняла: мне нужно всего лишь переговорить с Мусой Кордом, убивать я его не собираюсь.

– Ты многого не знаешь о жизни нашего города.

– Ну конечно, ты сейчас меня начнешь учить жизни...

– Я могла и не браться тебе помогать.

– Но взялась же.

– И начинаю жалеть об этом.

– Если есть желание, на машине мы покатаемся чуть позже, а теперь поехали, куда скажешь.

– Мы уже почти приехали.

Марина еще несколько раз коротко скомандовала "направо", "налево". Банда чувствовал: Марина напряжена и озабочена и, возможно, даже сожалеет о том, что взялась устроить ему эту встречу. Он хотел было спросить ее напрямик: если выполнение его просьбы для нее так трудно, то, может, ей стоит вообще отказаться от всей этой затеи? Однако задать вопрос он не успел.