Чтение онлайн

– Фрейя, что, ради всего святого, ты здесь делаешь?

– Мне нужно с тобой поговорить.

– Прямо сейчас? – мать оглядывается назад и плотно закрывает дверь, так что они остаются в коридоре только вдвоем. – Я бы сказала, не самое подходящее время. – Эстер потирает глаза. Секретарша переминается с ноги на ногу, натягивает на лицо улыбку и уходит.

– Извини, это касается Руби.

Эстер застывает на месте, ладони так и остаются на глазах.

– Не говори мне… – уставилась она на дочь. – Не говори мне, что ее нашли… – Эстер отступает от двери и опирается одной рукой о меловую стену,

чувствуя под своей рубашкой кулон, который связан со смарт-браслетом Фрейи. Женщина перебирает его пальцами, от волнения он светится красным.

– Нет, дело не в этом. Мой смартфейс. Он впитал в себя личность Руби. Но она… он… звучит так похоже. То, что она говорит… – Фрейя делает глубокий вдох, внезапно осознав, что должна сказать то, чему с трудом можно было поверить. – Будто она и дальше живет. Что, если ее данные продолжают откуда-нибудь поступать? Это могло бы значить, что она… все еще жива, правда? – хочется, чтобы выражение лица матери, сейчас холодное и даже какое-то болезненное, изменилось. – Ты же сама говорила, что профиль «Смарти» надежен, даже если ты выходишь из социальных сетей, каждый твой шаг, каждая твоя покупка отслеживается. Может быть, ты знаешь, где хранится вся эта информация…

– Тсс, – мать поднимает указательный палец. Эстер прикусывает губы. Делает глубокий вдох. – Хватит. Больше не хочу слышать ни слова. Где ты достала этот смартфейс?

– Это… – она импульсивно продолжает. – Разве ты не слышишь, что я тебе говорю? Он выудил Руби из моих данных, но сестра будто жива, повзрослела.

Матери нужно время, чтобы переварить информацию. В конце концов Эстер всплескивает руками.

– Существуют определенные алгоритмы. Они берут данные ребенка, рассчитывают, когда тот выйдет замуж или женится, как будут развиваться его интересы… – голос Эстер звучит раздраженно. – Ты знаешь об этом, ведь так? А если нечто и выглядит непривычно, так это по той причине, что технология умна, или, может, Руби делилась онлайн тем, чем не делилась с тобой, – глаза снова устремляются к окну-иллюминатору.

– А что, если все не так, – сердце Фрейи обливается кровью. Она думала, что известие воодушевит мать, которая уже отчаялась расследовать дело Руби.

– Прости, милая, просто спустись обратно на лифте, хорошо? Уверена, ты немедленно удалишь эту личность – обещаешь мне, что именно так и поступишь? Поговорим позже, – Эстер одергивает блузу и принимает рабочую позу, отчего становится выше на пару дюймов, а затем тянет дверную ручку.

– Ты даже не хочешь посмотреть на мой смартфейс, – слова Фрейи звучат как обвинение.

Мать равномерно втягивает воздух в легкие, будто это поможет подкрепить ответ.

– Поверь, я видела их сотни раз. Мне жаль, но Руби погибла много лет назад. Если кто-нибудь найдет ее… от нее мало что осталось.

С этими словами Эстер возвращается на совещание, ее встречает веселый мужской голос. Фрейя опустошена, стоит, беспомощно уставившись в окно-иллюминатор. Девушка знает, что спровоцировала мать произнести эти слова, но все равно их трудно простить. Как все изменилось, а ведь когда-то Эстер бросала все дела, чтобы идти по малейшему следу, который давал надежду.

Булькает вода в кулере. Воздух здесь слишком свежий, отфильтрованный и, возможно, ароматизированный

системой кондиционирования. Он проникает сквозь шерстяные легинсы, ноги пробирает холодок, когда девушка в полушоковом состоянии блуждает по коридору. Повсюду куча разноцветных дверей, Фрейя настолько поглощена мыслью найти кого-нибудь, кто смог бы запустить «специальный поиск» информации о Руби, что идет не в ту сторону, и ей приходится развернуться. Проходя мимо «Лазурного кабинета» еще раз, Фрейя слышит гомон говорящих, за которым следует специфический, похожий на детский голос:

– Это трусость! Давайте не будем трусить!

Работа в странном мире стеклянных водопадов и мостов, похожих на терку для сыра, может заставить вас свернуться, словно оригами, уголок к уголку, превратить в замкнутого и целеустремленного работника. Эстер часто говорила, что старается не соответствовать такому описанию, буквально из кожи вон лезет. Мать утверждает, что слишком практична, чтобы связывать себя с идеями по модификации человеческих тел, нервных имплантатов, сверхмощных глазных яблок и кучи робо-рук.

– В глубине души я все еще рядовой психотерапевт, – любит говорить Эстер. Но, возможно, годы работы здесь взяли свое. Она перестала верить в то, что у людей могут быть секреты. Все прозрачно, каждый человек – плавающая булавка на карте.

Спускаясь на лифте, Фрейя думает, во сколько мать выйдет с работы, может, в восемь или девять часов вечера, с грустным лицом из-за воспоминаний об останках своей приемной дочери. Сейчас в голове Эстер нет места ничему другому, кроме костей Руби, которые, должно быть, рассыпались в прах, словно лежали в склепе. Мать отложит эту мысль в сторону, просмотрит бумаги об опеке или приготовит ужин, так и не заметив, что кулон под рубашкой стал голубовато-серым от горя.

Замкнутость – то, что выбираешь, когда уже никто не может помочь в поисках. Замкнутость Эстер проявляется в строгой униформе, вырезках из прессы и записях к дантисту. Фрейя все эти годы вела себя по-другому. Время от времени, когда реальность кажется не такой жестокой, она представляет себе, будто тогда у Руби был тайник с деньгами, той же ночью она поехала прямиком в аэропорт, присоединилась к каким-нибудь путешественникам, сбежала, пустилась в путь, как современный фланер, и сейчас гуляет под коваными балконами улиц Европы или среди небоскребов, где ее никто не знает.

Будь это так, можно было бы никого не винить.

Фрейя спускается в фойе, неохотно покидая «Смарти», так и не получив ответы на свои вопросы. Девушку манит сад атриума, разнообразие деревьев вызывает восторг: клены, чилийские араукарии и японские секвойи растут прямо из пола. Несмотря на то что ветра нет, слышится шелест листьев, шум в фойе постепенно стихает. Несколько сотрудников шагают среди деревьев в поисках умиротворения. Мужчина проверяет, смотрит ли на него кто-нибудь, а затем прислоняет лоб к коре сосны и массирует затылок, из горла вырывается сдавленный стон. Фрейя наблюдает, как рабочий поспешно удаляется с отпечатком коры на лбу и следом живицы. В воздухе что-то появляется, кажется, смарт-очки синхронизируются с садом, проецируя вереницу лимонно-желтых бабочек, в ушах раздается пение птиц. Будто на улице весна.