Служу Советскому Союзу 2

— Вон, смотри, сейчас нас точно тормознут, — сказал я, показывая на пост впереди. — Вот чуйка у меня на подобные неприятности.

И точно, полненький милиционер в пальто цвета "маренго" махнул нам жезлом, указывая на место рядом с машиной канареечного цвета, по борту которой шла синяя полоса. Таким же желтым цветом светились буквы "ГАИ" на выкрашенном в синий багажнике.

— Сейчас точно будет денег клянчить, — вздохнул я.

— С чего ты взял? — спросил Зинчуков, поворачивая руль "Волги". — Ах да, забыл... Тебе

же не просто так дали оперативную кличку "Оракул".

— Не кличку, а позывной. И тут всё просто, как дважды два четыре. Улаганский тракт особо не радует наличием машин, — хмыкнул я в ответ — Тут нет почти никого. А мы с московскими номерами "ММЦ" как подарок с небес. Не государственные номера, не правительственные... И по любому найдет какое-нибудь нарушение, чтобы дырочку в талоне пробить. Либо намекнет о возможности запломбировать дырочку денежкой.

— Думаешь? — хмыкнул Зинчуков. — Ну что же, тогда покажем ему фокус...

Он свернул на обочину и с улыбкой вышел наружу. Я тоже вышел, чтобы ноги размять и чтобы не упустить грядущий спектакль. Всё-таки путь не близкий, да и дорога из гравия не предполагала большого расслабления. Осенние дожди успели основательно подпортить покрытие, отчего Зинчуков еле слышно матерился, когда колесо попадало в невинную на вид лужицу, которая коварно скрывала глубокую рытвину.

Второй гаишник сидел в машине. Погода на улице не радовала, поэтому ему явно лишний раз не хотелось высовывать нос на улицу. Для "развода" хватит и одного человека.

— Старший лейтенант Кудытов! — небрежно отдал честь остановивший нас гаишник. — Нарушаем, граждане?

Вот так вот с места и в карьер. Даже не спросил для приличия документы, не попялился в них, чтобы хотя бы чуточку проявить заинтересованность. Нет, сразу же пошел прессинг.

— Да вы что? Какие нарушения? — доброжелательно отозвался Зинчуков. — Мы самые законопослушные люди в СССР! Сами не нарушаем и нарушителей презираем.

— Да? Тогда почему превышаете скорость? — нахмурился старший лейтенант Кудытов.

— Когда? — сделал глуповатое лицо Зинчуков. — Я всегда езжу аккуратно. Тем более, что путешествуем с сыном, любуемся горами и природой... Тут не до скорости.

В ответ на его слова старший лейтенант поднял вверх руку с секундомером-скоростемером. Он показал значения на круглом циферблате, а потом махнул рукой в ту сторону, откуда мы ехали.

— Вон там стоят столбики, отмеряющие сто метров. Так вы превысили разрешенную скорость на целых двадцать километров. А говорите, что никогда не лихачите, товарищ автовладелец, — покачал головой лейтенант.

В его голосе слышалась вселенская грусть от того, что существуют на свете подобные люди, которым сам черт не брат и которых хлебом не корми — дай только нарушить правила дорожного движения. Ведь как раз из-за таких людей и должны мерзнуть на холодном ветру люди, подобные доблестному гаишнику Кудытову.

— Ух ты, даже не заметил, — продолжал валять дурака Зинчуков. — У вас тут такие виды, такие алтайские красоты, что невольно перестаешь следить за скоростью. Прошу прощения, товарищ старший лейтенант.

Больше такого не повторится. Может... Обойдемся предупреждением?

И тут лицо гаишника стало ещё грустнее. Он явно жалел нерадивого водителя и его сердце обливалось кровью, но...

— Товарищ водитель, к сожалению я не могу вас так просто отпустить. Вы сами видите, что дорожное покрытие неровное и превышать скорость ни в коем случае нельзя. К сожалению, подобные действия могут привести к аварийной ситуации. Я просто вынужден сделать прокол в вашем талоне... Эх, и куда же вы так спешили-то?

С видом самого скорбящего в мире человека гаишник достал свой компостер. По его лицу только горькая слеза не пробежала — так он переживал о грядущем действии.

— Так мы же фокусники, торопимся в Акташ на представление, — Зинчуков вытащил свой идеально целый талон. — Товарищ старший лейтенант, так может не надо делать прокол в таком талоне? Зачем портить жизнь водительскую? Может, как-нибудь по-другому удастся договориться?

Гаишник помолчал для вида. Оглянулся на своего напарника, посмотрел на меня.

— Товарищ водитель, вы хотите договориться с инспектором ГАИ? — поднял он бровь.

— Ну да, я могу показать фокус с превращением десятирублевой купюры. Вот сейчас я положу эту купюру вам в карман, скажу волшебные слова, а через мгновение она удвоится. Хотите увидеть такой фокус? — с лукавой улыбкой спросил Зинчуков.

Гаишник недоверчиво хмыкнул:

— Что? Вот так вот прямо и удвоятся?

— Зуб даю! — ответил Зинчуков.

— И червонец дадите посмотреть? А то вдруг там он какой с секретом?

— Конечно дам, вот, держите...

Зинчуков выудил из кошелька красновато-рыжую купюру с портретом Ленина и протянул её гаишнику. Тот осмотрел её со всех сторон, понюхал, только что на зуб не попробовал.

— Ловкость рук и никакого мошенства? — спросил Кудытов.

— Так точно, товарищ старший лейтенант.

— И удвоится?

— Может быть даже утроится. Смотря какие слова сказать, — всё также солнечно улыбнулся Зинчуков. — Волшебные...

Мне тоже стало интересно — куда же клонит человек, с которым мы начали работать в тройке? Ну, как работать... Меня только начали обучать всем премудростям незаметной жизни.

— Тогда показывайте, — гаишник даже чуть выпятил грудь.

Зинчуков засунул купюру в карман гаишника, потом таинственно помахал руками и произнес:

— Как говаривал старик Хоттабыч... Трах-тибидох! Пусть вместо одного червонца станет два! Можете доставать.

Гаишник тут же сунул руку в карман, а когда вытащил, то там был всё те же десять рублей. Он с легким вопросом во взгляде посмотрел на Зинчукова:

— Это что, фокус не удался?

— Да нет, всё нормально, — улыбнулся Зинчуков и ловким движением фокусника открыл перед глазами Кудытова красное удостоверение. — Всё прочитали, товарищ старший лейтенант? Так как по вашему — фокус удался?

Кудытов помрачнел, вытянулся в струнку и произнес:

— Удался, товарищ майор! Прошу прощения, что сразу не признал. Доброго пути...