Чтение онлайн

– А я тебя знаю, – улыбнулась Петру Настя, и Константину стало совсем не по себе. – Ты приходил. Помнишь, я рассказывала? – Спросила она у Кости.

– Ты была в таком халатике… в дырках весь. Так я не ошибся? Костя, а?! Я же был у тебя! Что же мы…

– Чего уж теперь? Ну проходите! – Крикнул он. – Столпились, как овцы. Места полно, Бориса я зарезал, – шутливо повторил Константин свое приглашение.

По московскому обычаю все вперлись на кухню. Петр галантно придвинул женщинам табуретки, но Людмила, вместо

того, чтобы сесть, полезла в сумочку. Достав сто долларов, она плюнула на купюру и с размаха прилепила ее Петру на лоб.

– Я это делаю не за деньги. Ясно, Женя? Он знает, о чем я, – пояснила она остальным.

– Мы о своем, – подтвердил Петр. И тихо добавил. – Извини.

– О, картошку едите, – молвил Ренат, ковырнув пальцем Настино блюдо. – У нас в дурке такую же давали.

– Я прихожу к выводу, что людей кротких и положительных не перекидывает, – заключила она.

– Кроткие помирают реже, – вздохнул Петр. – Ну что, полку антиобщественных элементов прибыло?

– Борис сказал бы: полку расторможенных, – уточнил Костя.

– Хозяин квартиры? – Спросила Людмила. – А сам-то он какой был?

– Этого мы выяснить не успели, – признался Петр.

– Видел я его сегодня, – буднично произнес Константин.

Кроме Петра никто почему-то не удивился. Но Петр удивился так, что хватило бы на всех пятерых.

В секретаршах у профессора Крючковского ходила не старая грымза, какую ожидал увидеть Нуркин, а вполне миловидная девушка.

– Прошу вас, – сказала она, распахивая двустворчатую дверь, и Нуркин, благодарно склонив голову, прошел в кабинет.

Крючковский, сидевший, по-академически сцепив пальцы, встал и сделал шаг навстречу.

– Здравствуйте, очень рад, – произнес он и представился. – Николай Николаевич.

– Владислав Борисович, – ответно назвался Нуркин.

Они пожали руки, скорее формально, чем приязненно, и Крючковский вернулся на свое место в торце длинного стола. Нуркин выдвинул ближнее кресло и тоже сел.

Если с секретаршей он ошибся, то помещение было именно таким, каким он его представлял: плохо покрашенные стены, гнутые алюминиевые жалюзи и пара лобастых субъектов в золоченых рамках. Осколки имперского шика, подумал он. Последняя цитадель чистой науки.

Профессор, хоть и не носил бороды, кабинету вполне соответствовал. Прямая переносица, начинавшаяся от двух могучих морщин между бровями, упиралась в седые мохнатые усы. Остальное, кажется, было лишь дополнением: глаза, рот, щеки – все куда-то девалось и пряталось за героическими усищами. Костюмчик профессор носил вроде бы и новый, но сшитый по моде семидесятых, отчего возникало непреодолимое желание положить в его бледную ладонь немного мелочи.

– Э-э… Николай Николаевич… – с натугой выдавил Нуркин. – Я бы не позволил себе

беспокоить столь занятого человека, как вы…

– Бросьте вы это, – скривился Крючковский. – Давайте сразу к делу.

– Согласен, – с облегчением сказал он. – У меня к вам есть одно предложение и несколько вопросов.

– Относительно предложения я могу догадаться. Только знаете, Владислав… Владислав Борисович, я далек от политики. Всю жизнь не участвовал ни в каких партиях, а уж под старость тем более не стану. Впрочем, весьма признателен, – спохватившись, добавил он. – Благодарю за доверие и…

– «И так далее», – со смехом подсказал Нуркин. – Понимаю. Конечно, я попросил о встрече вовсе не для этого. Вопросы… Вот, кстати, и они.

Он раскрыл кейс и выложил на стол толстый журнал в невзрачной обложке с блеклым заглавием «Вопросы общей психиатрии».

– «Вероятные причины ошибочного объяснения новейших процессов в массовом сознании», – без запинки воспроизвел Нуркин.

– О-о! – Польщенно молвил Крючковский. – Вы находите время для чтения моих статей?

– В перерывах между глумлением над демократическими святынями и раздачей презервативов, – откровенно высказался Нуркин. – Вы ведь меня за фигляра держите?

– Нет, почему же. Тут все достаточно ясно. Ваш расчет верен, и процентов семь-восемь на следующих выборах я вам гарантирую. Так что вас привело? А, статья. Ну, и?..

– В статье говорится о неверном диагнозе, который сейчас ставят направо и налево.

– «Ложная память», да. Точнее, это не болезнь, а лишь симптом, но… но там же все написано. Или вы желаете изучить данную тему глубже? Для этого необходимы фундаментальные знания.

– Нет, ложная память меня не интересует. Я хотел бы услышать от вас настоящую причину.

– Простите, не понял. Причину чего?

– Происходящего с людьми.

– Ах, вот оно что… Сомневаюсь, что это поможет вашей карьере.

– Николай Николаевич, забудьте о моей карьере. Я здесь как частное лицо. Пытливое и алчущее истины.

– С чего же вы взяли, что я ей владею, этой самой истиной?

– Помните прежний девиз? Критикуя – предлагай.

– Вы думаете, мне известна причина?

– Да, я так думаю. Во всяком случае, у вас есть версии. Это вытекает из текста.

– Гм, смотрите-ка… Читали внимательно. Вдвойне приятно. Коллеги еще не раскачались, а вы, не специалист, уже откликнулись. Но я должен повториться: методики, используемые в предвыборной борьбе, относятся к психологии макроколлектива, а это совсем другая наука. Мы же лечим больных, и никакой помощи в плане повышения рейтинга оказать не можем.

Он упер руки в столешницу и поднялся. Нуркин продолжал невозмутимо перелистывать журнал. Затылком он чувствовал недоумение Крючковского и от этого испытывал какую-то озорную школярскую радость.