Слёзы вепра
Шрифт:
— Эй, — тихонько позвала девушка, — не бойся меня! Не уходи. Я сейчас к тебе подойду.
Она медленно спустилась в траву, постояла несколько секунд и осторожно повернулась. Метрах в 30 от неё, на самой вершине, багровый в лучах турланской луны, каменным изваянием застыл вепр. Он поднял свою длинную шею к светлеющему небу, задрал морду и принялся тоскливо выть. Вой этот нельзя было услышать ушами. Он звучал в голове Дюймовочки, то нарастая, то совсем замолкая. Тоска, слёзы, одиночество, страх смерти — все это слилось в протяжном крике-плаче зверя. Дюймовочка сделала шаг к вершине,
Когда до вепра оставалось метра полтора-два, запыхавшаяся Дюймовочка остановилась. Умолк и вепр. Гибкое тело его напряглось, голова опустилась, в пасти один за другим обнажились острые зубы. Голова у Дюймовочки закружилась, затылок налился тяжестью.
— Не надо… — прошептала она, стараясь не упасть, не потерять сознание. — Не злись… Ты ведь не такой. Вепр, милый, пожалуйста…
Как вспышка — болью рвануло в мозгу. Во рту появился привкус крови. Оскаленная в бесконечной злобе морда зверя была всего в десятке сантиметрах от девушки. Мечущийся тонкий хвост со свистом рассекал воздух.
Ослабевшая Дюймовочка опустилась на одно колено, левой рукой она уперлась в грунт, а правую, растопырив пальчики, протянула к морде вепра:
— Иди сюда… Не бойся, хороший мой… — взгляд её растворился в этих бешенных огненных глазах, она тонула и сгорала в них. — . Я маленький человек. Ты большой добрый зверь. Я тебя не обижу. Я друг тебе. Ты…
Она уже не могла ничего видеть, всё затянуло желтой, как дымка на турланском небе, пеленой. Но чувствовать она ещё могла: горячее дыхание обдало её, неожиданно согрев, что-то мягкое, нежное покрыло пальчики её вытянутой руки. Она замерла, не веря себе.
Пелена растаяла, будто тоже унесенная порывом ветра. Красные глаза вплотную придвинулись к лицу девушки, они уже не сжигали, а просто нежно грели её. Вепр опустился прямо на брюхо, как большая собака вытянув передние лапы, осторожно зажав между ними Дюймовочку. Девушка протянула другую руку и ею тоже погладила его морду, а потом просто уткнулась лицом в ароматно пахнущую шерсть зверя.
Она не знала, сколько пробыла там, на вершине, вместе с вепром. Она не помнила, как очутилась в автомобиле и добралась до корабля. Она забыла, как попала в шлюзовую камеру, на руки Зверобоя.
— Я была с ним, — напевно проговорил девушка, — с добрым, одиноким, умным и ласковым.
— Я знаю, — опять загадочно улыбаясь, откликнулся Охотник. — Ты очень устала. Пойдем, я напою тебя вкусным цветочным чаем и отнесу спать.
Первое, что поняла Дюймовочка проснувшись, — корабль летит. Мерный тихий гул заполнял всю каюту. Дюймовочка резко поднялась и села в кроватке, бросила взгляд на бортовые часы. Это было невероятно: она проспала почти трое суток!
— Компьютер, связь с капитаном! — приказала она.
Через четверть часа, умытая, причесанная и одетая, робот-служка внёс её в рубку управления и опустил на пол. Зверобой, весело насвистывая, сидел за рабочим столом, возле которого валялся грязный пластиковый мешок, и смазывал карабин. Он мельком глянул на маленькую девушку, кивнул:
— Как
— Почему мы уже летим? Почему я так долго спала? Что ты там мне дал вместе с чаем? Что произошло? — вопросы её звучали сбивчиво и торопливо.
Охотник улыбнулся, обнажив белые крепкие зубы. Во взгляде его вспыхнуло торжество. Он любовно провел ладонью по стволу и ложу карабина. Тут Дюймовочка ойкнула и, ещё не веря обжёгшей её мысли, покачала головой. Охотник нагнулся, запустил руку в мешок и вытащил оттуда когтистую лапу, покрытую серо-голубой шерстью.
— Образину его клыкастую в Зале Славы пока не повесил. Её ещё обработать надо. А это — так, мелкий охотничий трофей. Если бы не был настолько велик, можно было бы носить на поясе — для удачи. Что скажешь, куклёнок? — Охотник весело посмотрел на застывшую Дюймовочку. — Как тебе — выйти живым из поединка с турланским вепром?
Он бросил лапу прямо перед девушкой. Дюймовочка не сводила глаз со Зверобоя.
— Как же ты посмел? — тихо промолвила она. — Как ты мог? Ведь ты мне обещал, дал честное слово.
— Ты что же, милая, серьезно думаешь, что я взаправду могу раздавать такие обещания какой-то игрушке? — брови Охотника удивленно поднялись. — А не кажется ли тебе, робот, что ты многого хочешь от человека?
— Я — не робот. Я…
— Хватит! — оборвал он Дюймовочку. — Вепр был застрелен мною вот из этого карабина. Корабль подлетает к случайной ключевой дисторш-точке. Я направляюсь на Землю. Ты удовлетворила свое параноидальное желание подергать турланского вепра за хвост. Всё, чудовища больше нет! Хочешь знать, как я это смог сделать? Только благодаря биороботу, который называет себя «Дюймовочка» и считает себя же очень умным. Что же тогда этот умный робот не мог уразуметь, зачем я нацепил на него шлем, передающий импульсы его умишка?
Дюймовочка взвизгнула в отчаянии и закрыла лицо ладошками.
— Что, догадалась? Я записал эти импульсы. Обработал на компьютере. Выделил нужные мне. Пришел ночью с передатчиком на холм. Подманил глупого зверюгу, нёсшегося на встречу с тобой. И всадил в него пулю. Так, да! Зверобой опять оказался умнее любого монстра. Люди могут теперь безбоязненно прилетать туда. Э, да что я тебе доказываю! Нашёл перед кем распинаться. Вот, — охотник вынул из нагрудного кармана небольшой пакетик. — Это не враки. Вепр действительно плачет перед смертью. Я тут собрал. Возьми себе, если есть желание. Несколько штук. На память о друге.
Зверобой высыпал перед Дюймовочкой несколько искрящихся хрустальных капель размером чуть больше гречишного зернышка — слезы вепра.
Дюймовочка оторвала лицо от ладоней. Глаза её были сухи, губы плотно сжаты, лишь только шрам резко выделялся сейчас багровой полоской на побледневшей коже.
— Профессор, тут такое странное дело, — начальник охраны наклонился к старику, сидящему перед микроскопом за столом, заваленным бесчисленными диаграммами, таблицами, заставленным пробирками и колбочками.