Чтение онлайн

Иногда я даже не знаю, в каком городе проходят гастроли. Родители как-то удивились: позвонили из Питера, а я не смог ответить, где нахожусь. Хотя это тоже объяснимо. Крупных городов в гастрольном графике не так много. Жизнь сводится к тому, что ты сел в автобус, уехал с одного катка, приехал на другой, и нет никакой разницы, куда именно.

В то же время я понял, что, раз уж мы проводим по пять месяцев в Америке, надо изначально настраивать себя так, чтобы проводить это время максимально плодотворно. Недавно я смотрел передачу про

выдающегося русского танцовщика Рудольфа Нуриева, который на вопрос: «Где ваша родина?» – ответил: «Там, где я танцую». Это очень правильно. Каждый раз, когда мы возвращаемся в Россию, тоже приходится подстраиваться под стиль жизни, от которого успели отвыкнуть.

– В России вы, получается, лишь тратите деньги, заработанные во время гастролей?

– Не совсем так. Я начал кое-что строить в Питере с расчетом на будущее. Могу лишь сказать, что в мои планы не входит быть тренером да и вообще заниматься чем-то, связанным с фигурным катанием. Льда в моей жизни за двадцать пять лет спортивной карьеры было более чем достаточно.

– Означает ли это, что через два года, когда ваш контракт со «Stars on Ice» закончится, вы хорошо подумаете, прежде чем заключать следующий?

– Да.

– С Леной вы едины в этом желании?

– Пока толком не разговаривали на эту тему. Кататься в «Stars on Ice» нам предстоит еще два года. Это большой срок. Когда он подойдет к концу, думаю, станет ясно, как и сколько мы сможем зарабатывать в России, какие гонорары нам будут предлагать в Америке и как вообще будет развиваться ситуация в фигурном катании в США. На сегодняшний день мы не ведем речь о каких-то медалях, достижениях, честолюбивых целях. Мы просто работаем. Зарабатываем деньги. И все предложения рассматриваем только с той точки зрения, выгодно нам это или нет.

Спустя некоторое время, когда мы встретились в очередной раз в Питере – в уютном, популярном и прибыльном ресторане фигуриста «Сфинкс» – и совершенно случайно затронули тему Солт-Лейк-Сити, Сихарулидзе вдруг сказал:

– Я лишь недавно осознал, что в шоу-бизнесе, а фигурное катание – это в значительной степени шоу-бизнес, невозможно завоевать популярность, просто делая свое дело. В идеале нужен скандал. Неудивительно, что, когда этот скандал случился в Солт-Лейке, множеству людей мгновенно пришло в голову его использовать. Другое дело, что канадцам в итоге этот скандал оказался гораздо более выгоден, чем нам.

– Почему?

– Потому что они – канадцы. Слово «популярность» в Северной Америке равнозначно слову «деньги». Джеми и Давид не только стали национальными героями, но и получили несметное количество рекламных предложений. Даже если закончат кататься в ближайшем будущем, смогут жить, вообще не думая о том, как заработать. Популярность в России – это в лучшем случае автографы. И множество сплетен…

Когда я сама только начинала выступать в крупных соревнованиях, мой тренер Валентина Николаевна Дедова не уставала повторять:

– Хочешь выиграть – надо

быть хоть в чем-то на голову выше соперников. Иначе результат может оказаться как в твою пользу, так и в чужую. И никогда не жалуйся на судейство, если допустила даже крохотную ошибку. Должна понимать: если уж дала повод для придирок, будь готова к тому, что накажут за нее по максимуму. Вообще никогда не жалуйся. Твоя задача – улыбаться, быть милой, воспитанной и приветливой. Не забывать причесываться перед прыжками и по возможности не раздражать окружающих своим видом и поведением даже вне бассейна.

Лишь много лет спустя я поняла, что моя олимпийская победа в Монреале в 1976-м могла бы и не случиться, не будь той ежедневной внетренировочной дрессировки.

Все это вовсе не мелочи, как кажется на первый взгляд. Когда судья нажимает на кнопку пульта и ставит оценку на десятую долю балла выше, чем мог бы, никакого криминала в его действиях усмотреть невозможно. Минимальный люфт вполне легален. И он, бывает, диктуется чисто человеческими симпатиями или антипатиями конкретного арбитра к тому или иному спортсмену.

С годами, проведенными в прыжках в воду, я научилась понимать и другую, гораздо менее приятную для понимания вещь. Что результат может быть банально проплачен заранее, как в моем личном опыте он был проплачен на чемпионате СССР в 1980-м в Тбилиси. Главный судья тех соревнований – милейший и, к сожалению, довольно рано ушедший из жизни человек – подошел ко мне после финала, в котором я заняла пятое место и потеряла все шансы попасть в олимпийскую сборную: «Поздравляю. Ты – единственная, кто не сделал в финале ни одной ошибки».

Резко развернувшись, чтобы скрыть брызнувшие от горькой обиды слезы, я обнаружила в нескольких шагах впереди себя двух представителей судейской бригады. Меня они не видели. Стояли спиной рядом с тренером одной из соперниц, ставшей призером, и смеялись: «Ну вот, все тип-топ, а ты боялся… С тебя причитается!»

Став журналистом, я то и дело ловила себя на том, что вопросы судейства в фигурном катании занимают меня гораздо больше, чем судорожные старания научиться наконец отличать один прыжок от другого. Этому интересу немало способствовал как собственный спортивный опыт с точно такой же необъективной на первый взгляд системой определения результата, так и круг общения родителей: супруга одного из отцовских коллег много лет судила соревнования фигуристов. Нередко, когда мужчины, уединившись в отцовском кабинете, взахлеб обсуждали секунды своих пловцов, раскладки по дистанции и тренировочные планы, до меня с кухни доносились обрывки чисто женских бесед:

– …Представляешь, сидит она (имя тренера) в своей роскошной шубе, вся в брильянтах, а эта… (имя судьи) ей и говорит: «Какое колечко у вас оригинальное…»

– И что?

– Что-что… Сняла, конечно, и отдала этой суке. А куда денешься? Медаль-то нужна позарез…

На самом первом (после развала СССР) чемпионате России по фигурному катанию в Челябинске я впервые услышала язвительную шутку: «Не умеешь прыгать – иди в танцы. Не умеешь танцевать – становись тренером. Не можешь научить – бери лопату и начинай чистить лед. Ну а если и это не выходит, дорога только в судьи…»