Чтение онлайн

...Такой женщине было не место в паршивой призме. Хотя, с другой стороны, такая ошеломляющая красота не нуждалась в специальных украшениях, обрамлениях. Медно-золотистые волосы заслоняли часть лица, но и так было понятно, что Оскару достался _ш_е_д_е_в_р_. О фигуре судить было рано, но он не допускал и мысли, что она окажется недостойной лица. Вновь и вновь вглядывался Оскар в облик женщины, погибшей сотни и сотни лет назад, и лишь с большим трудом отвел взгляд. Профессионально он отметил лишь две погрешности композиции: губы - ни добавить, ни отнять -

были сведены страдальческой гримасой; и огромные, наверное, тоже дивные до умопомрачения глаза скрывались под веками.

Почему у них у всех закрыты глаза?
– в который раз подумал Оскар с грустью, отрываясь, наконец, от почти гипнотического созерцания прекрасного женского лица.

Он подкатил подставку и сам переставил фиксаторы, едва лишь отдавая себе сознательный отчет, почему ему не хочется, чтобы этой глыбы касались лапы экзоскелетона.

Похоже, гибель Барыги ознаменовывала собой начало удачной полосы: отполированная грань открыла новые находки. Запястье красавицы охватывал браслет дивной работы - в металле была изваяна веточка неведомого дерева, а локоть прижимал к телу книгу. _П_е_р_в_у_ю _к_н_и_г_у_.

Это определило решение - новодел. Оскар освободил блок, отвез его в термокамеру, затянул ключом барашки люка и поставил регулятор на самый малый нагрев. В толстых стенках камеры заструились по контурам потоки горячей воды, и Оскар занялся маленькой ледышкой, подобранной близ Свечки, рядом с блоком, сброшенным Барыгой...

Внутри прозрачного кусочка льда образовался целый лабиринт, и заполнен он был, как ни странно, водой. Оскар повертел ледышку в руках, потом просверлил два тоненьких канальца и позволил воде вытечь. После этого льдинка еще причудливее заиграла на свету.

Замигал красный фонарь термокамеры. Оскар посмотрел на него сквозь ледышку и отложил ее к гоночным призам.

Этак и сам коллекционером заделаюсь, подумал он.

Сдвоенными всплесками писка завелся видеофон. Оскар ткнул клавишу "Ждите", и писк стал реже, тише. Теперь всплески были строенные. Официальный вызов, странно, подумал Оскар и включил экран.

– Здравствуйте, Пербрайнт, - зачастил шериф.
– Я не оторву вас надолго. Мариус мне все рассказал и мне осталось узнать только одно: собираетесь ли вы претендовать на получение имущества Хосе Карвальяда по прозвищу Барыга в виде компенсации за потраву вашего участка?

– Ни в коем случае. Как и всякому законопослушному гражданину мне вполне достаточно, что его побрали черти.

– Еще вопрос, вы знаете кого-нибудь, кто мог бы претендовать на наследство, имущество, оставшееся после гибели Барыги?..

– Бог миловал.

Шериф хохотнул, но тут же снова стал серьезным.

– Я вас очень прошу, Пербрайнт, не говорите ничего моей жене.

– А вы сперва меня с ней познакомьте. Там поглядим.

Шериф снова улыбнулся.

– Спасибо, Оскар. Вам придется зайти ко мне, подписать отказ от претензий.

– Договорились. А заодно приготовьте подписку о неразглашении.

Чтоб уж наверняка.
– Улыбнулся в ответ Оскар.

Он подождал, покамест шериф просмеется, попрощался и вырубил связь.

Вернулся к термокамере, нажал педаль стока и чуть погодя открыл люк. Словно живая, женщина сидела на корточках, рядом с ней лежала мокрая книга. Как живую, Оскар взял женщину на руки, ощутил податливость оттаявшего, даже теплого еще от горячей воды тела, и мысленно выругался:

"Черт бы побрал все на свете! Я же забыл ввести ей стабилин, вот позор-то! Теперь придется колоть две, а то и три дозы..."

Снова запищал видеофон. Оскар быстро положил женщину на стол и подошел к аппарату.

Вызывал Биди.

– Вернулся уже...
– начал он, не здороваясь.
– Слушай, у меня к тебе деловой вопрос. На днях имущество Барыги пойдет с торгов. Есть у него что-нибудь для моей галереи, как думаешь?..

– Хоть бы один человек на свете не говорил мне сегодня о проклятом Барыге!
– начал стервенеть Оскар.
– Не знаю и знать не хочу, а думать тем более! Спроси у шерифа!

– Нельзя. Я - официальное лицо, и он тоже, а у него скоро выборы. Не бесись. Знаю, ты терпеть не мог Барыгу, значит, было за что. Но ведь ему не позавидуешь, правда?

– Верно, - остывая, согласился Оскар.

– Кстати, учти. Свечку и местность на пять миль вокруг я с завтрашнего дня объявляю запретной зоной, своим губернаторским указом, скрепленным печатью. За нарушение - конфискация всего достояния. Надеюсь, под страхом конфискации имущества туда никто больше не потащится.

– А зачем? Умные люди и без того туда не суются. Пронеси, Господи...

– Губернатор должен заботиться и о дураках. А я губернатор, ты не позабыл? Кто ж еще о дураках позаботится, как не я... Ну, ладно. Ты привез что-нибудь?

– Посмотри, - Оскар снял камеру видеофона и обошел стол, держа ее в руке.
– Ну как?

– Прелесть!!
– в голосе Ива сквозило неподдельное восхищение.

– Представляешь такую в ледовом балете?!

– Для балета, пожалуй, тяжеловата, - засомневался Оскар.

– Все зависит от партнера! Во сколько ты ее ценишь?..

– Я женщинами не торгую!
– возмутился Оскар и, чтобы сменить тему, развернул перед камерой книгу.
– А сколько дашь _з_а _э_т_о_, друг мой?

Наверное, никто еще не видел барона Ива д'Иллэри, губернатора Ириса, для друзей - Биди, в таком состоянии: он вытаращил глаза, хватил ртом воздух; воздуха Биди явно не хватало, и он только ошеломленно тыкал пальцем в экран. Оскар терпеливо ожидал, пока Биди вспомнит, как дышать, наслаждался эффектом, произведенным на барона, любовался зрелищем.

– А если их будет много?
– невинным голосом пустил Оскар в огонь струю жидкого кислорода.

Биди яростно махнул на Оскара рукой, налил полстакана аквавита, выпил, стуча зубами о край сосуда, закашлялся, отдышался наконец и просипел: