Чтение онлайн

Ну… и что ему теперь делать?

Он мог провести энергетическую атаку. Но для ее подготовки понадобится время, и в качестве возмездия можно было ожидать уничтожения нации Шелки и Земли. Кемп решил, что не готов к такой заварухе.

Он с испугом осознал, что Глис правильно анализировал ситуацию. Что он мог сделать, так это блокировать свое сознание и забыть его тайну — и ничего больше.

Он подумал, что ему следовало бы заострить внимание Глиса на том факте, что существуют разные типы секретности. Хранить тайну о самом себе — это один тип. А тайна о звездной системе впереди — совсем

другой. Весь вопрос в секретности…

В мозгу Кемпа сама собой возникла пауза. Затем он подумал: «Как же я мог это опустить?»

Еще не переставая удивляться, он уже понял, как это произошло. Стремление Глиса скрывать свое существование казалось понятным, и естественность этой необходимости затмила ее первоначальное значение.

«Секретность, — думал Кемп, — конечно же! Это то, что надо!»

Поразмыслив над этим несколько секунд, Кемп предпринял свои первые действия. Он преобразовал гравитацию относительно массы планетоида и легко, как пушинка, взмыл вверх, оставив далеко позади себя вершину дерева, так долго служившего ему наблюдательным пунктом. И вскоре он уже мчался по гранитным коридорам, набирая скорость.

Без всяких происшествий Кемп добрался до пещеры, где находилась Земля.

Настроив свои датчики таким образом, чтобы его защита распространялась и на этот драгоценный шар, Кемп позволил себе подумать о надежде.

«Секреты!» — снова подумал он, и его мысль заработала с удвоенной силой.

По мере приобретения жизненного опыта дети возвещают о своих нуждах хныканьем или плачем. Но по мере взросления ребенок подвергается тысячам запретов. А став взрослым, человек желает открытости и независимости, борется за свое освобождение от воспитательного воздействия, тормозившего его развитие в детстве.

Воспитательное воздействие — это, конечно, не уровневая логика, но нечто родственное — примерно на ступень ниже. Но, будучи искусственно созданным, оно может становиться подвижным при условии правильно выбранного стимула. Это уже было делом техники. Решающим фактором во всем этом было следующее: так как Глис сделал секретность условием своего существования, то есть воспитал в себе необходимость сохранения секретности, то он подвержен воспитательному воздействию.

Дойдя до этого предпоследнего пункта в своих рассуждениях, Кемп сделал паузу. Как Шелки, Кемп был подготовлен таким образом, что там, где можно было ограничиться нанесением вреда, он не убивал; там, где можно было достичь согласия путем переговоров, он не причинял вреда, всегда и везде стремясь к обеспечению благополучия.

Кемп вышел на связь с Глисом:

— Всю свою долгую жизнь ты боялся, что кто-то узнает, как тебя уничтожить. Должен тебе сказать, что я есть тот, кого ты боялся. Итак, если ты не возьмешь обратно свои наглые заявления, сделанные не так давно, ты умрешь.

Последовал холодный ответ:

— Я тебе позволил добраться до твоей планеты, потому что в моей полной власти находятся заложники — нация Шелки!

— Это твое последнее слово? — спросил Кемп.

— Да. И прекрати эти глупые угрозы. Они начинают меня раздражать.

На это Кемп сказал:

— Я знаю, откуда ты взялся, кто ты есть и что случилось с другими

тебе подобными.

Естественно, он не знал ничего подобного. Но это была его тактика. Говоря это, он вызовет из сознания Глиса правду. Затем, как и у всех живых существ, у Глиса появится автоматический импульс выдать всю истинную информацию.

Но перед тем, как он сделает это, он испытает сдерживающее влияние рамок секретности. И это будет точная модель, новое подтверждение реальности этого явления в далеком-далеком прошлом Глиса. Сейчас Кемп должен был успеть использовать это состояние, имеющее так много общего с уровневой логикой. Подготовив все таким образом согласно своей теории, Кемп отправил сигнал, приводящий его ловушку в действие.

От Глиса пришла удивленная мысль: «Что ты сделал?»

Наступила очередь Кемпа быть коварным и скрытным, он сказал:

— Мне пришлось привлечь твое внимание, с тем чтобы ты понял, что тебе лучше иметь со мной дело.

Глису было уже слишком поздно делать что-либо, что могло бы его спасти, и эта уловка, если она удастся, спасет множество жизней.

— Хочу заметить, — сказал Глис, — что я не навредил еще ничему, что имело бы ценность.

Кемп почувствовал глубокое облегчение, услышав это. Но никаких сожалений по поводу того, что он пошел на этот шаг, у него не было. С этим созданием у него не было бы возможности повторить то, что он делает сейчас, и его затея принесет ему все или ничего.

— Что ты там говорил по поводу сделки? — спросил Глис настойчиво. — Я открою тебе все мои секреты в обмен на то, что ты мне скажешь, что со мной делаешь. Я испытываю какую-то внутреннюю тревогу и не знаю почему.

Кемп заколебался. Это было грандиозное предложение. Но он знал, что, согласившись, он будет вынужден держать свое слово.

— Я обещаю не идти в систему Ниджан, — сказал Глис, — смотри, я уже торможу.

Кемп почувствовал, что планетоид останавливается, но это не представлялось значительным действием. Он лишь заметил про себя, что, упомянув название звезды, Глис выдал, что он уже был в этой системе и у него была какая-то цель лететь туда сейчас.

Это сейчас не имело значения, они поворачивают и никогда уже туда не попадут. Если там и была опасность для Кемпа или других Шелки, то она исчезла, и польза от этой системы была лишь в том, что она заставила Кемпа действовать, не задумываясь о последствиях.

Готовность Глиса идти на улучшение взаимоотношений, когда у него не было выбора, была лишь невеселым комментарием его характера, причем весьма запоздалым. «Слишком поздно, слишком много планет, — v подумал Кемп. — Сколько?» И так как он находился в странном эмоциональном состоянии, вопрос вырвался автоматически.

— Не думаю, что мне следовало бы говорить тебе об этом, ты можешь использовать это против меня, — ответил Глис.

Но, вероятно, почувствовав непреклонность Кемпа, он быстро сказал:

— 1823 планеты.

Так много! Эта цифра не удивила Кемпа, она причинила ему боль. Потому что одна из этих бесчисленных смертей настигла Джоанн, другая Чарли Бакстера.

— Зачем ты все это делал? — спросил Кемп. — Зачем тебе понадобилось разрушать все эти планеты?

— Они такие прекрасные.