Чтение онлайн

– Ну… Скорее всего, он бы меня прибил.

– Так почему Вы убиваетесь?.. Фигаро, я, честно говоря, не понимаю Ваше нытье по поводу «я, мол, не на службе». Если Вы жандарм и идете домой с дежурства, Вы разве не вмешаетесь, увидев, скажем, ограбление? Или, там, насилие над молоденькой курсисткой?

– Вмешаюсь.

– То-то и оно! И любой вмешался бы. Есть долг службы, а есть принципы, общие для каждого, будь он жандарм, следователь или дворник. Другое дело, если Вы один, и у вас из оружия только зонтик, а грабителей трое и у них револьверы. Сами пропадете почем зря и помочь не сдюжите.

–

Но Смайл…

– Ах, не надо мне рассказывать про начальника жандармерии! Его папаша – старший инквизитор. Смайл наизнанку вывернется чтобы доказать отцу, что он уже большой мальчик. Но и Смайл не виноват в смерти этих жандармов. Отдал глупый приказ? Да, может быть. Но он-то их не убивал. Хотел как лучше. Кто ж знал, что этот колдун такой крепкий орешек? Охотился наш Винсент на кабана, а нарвался на дикого дракона.

…Некоторое время следователь молча сидел, глядя в окно. Снег прекратился, и в разрывах туч то и дело мелькало тусклое солнце. У замерзшей Строчки с ледяных горок катались дети, приспособив под салазки старые ящики, широкие струганные доски, а то и просто кусок рогожи. Куш с Хоржем еще с утра взяли снасти, ручной бур и отправились на реку – удить рыбу. «Рыбалка в ополонке, она, значит, самая правильная!», – сказал тогда важно Куш. «Посидел, поймал, замерз – выпил стакан для сугреву. Посидел, поймал…»

– Тетушка Марта, Вы только что неплохо прочистили мне мозги. – Фигаро улыбнулся. Черт, я веду себя как истеричный отрок, которому не дала королева бала!.. – он провел рукой по лицу и скривился. – Пойду, умоюсь. Или нет, – схожу-ка я в баню! Ничто так не помогает после запоя как хорошая баня. С веником! Березовым! Ух!.. А потом… Где у Вас телеграфный справочник? Мне надо найти одного типа.

– Это еще кого?

– Его имя и фамилия Вам ничего не скажут. Он алхимик.

– Ваш приятель?

– Скорее, наоборот. Но он может мне помочь. А если он поможет мне, то, быть может, я сумею помочь Винсенту. В конце концов, моя вина в том, что случилось с его людьми…

– Фигаро!

– Что, тетушка Марта?

– Идите в баню.

Интерлюдия: За три дня до разговора на кухне

Некоторые мужчины говорят, что женщины не в состоянии оценить собственную внешность правильно.

Не верьте в это. Эти разговоры – еще большее вранье, чем тот бред, что несут с трибун политики. Другое дело, что женщины не все и не всем говорят вслух, но это, в конце концов, просто часть исконной женской мудрости, о которой не нам, мужчинам, судить.

Марине Флер часто говорили, что она очень хороша собой.

Никто лучше нее самой не знал, что это неправда.

О, в свои неполные тридцать шесть она все еще была недурна: идеальные ноги, которые не стыдно выставить напоказ (не мужики-шовинисты, нет – женщины с некрасивыми ногами – вот кто придумал длинные юбки!), высокая грудь, тонкие белые руки. Бедра чуть широковаты, но, в конце концов, даже в наши времена, когда идеалом красоты стали высохшие малокровные девицы, падающие в обморок от двух лишних фунтов набранного веса, это нельзя считать недостатком: мужчинам всегда приятно, когда есть на что посмотреть (и не только!). Одним словом, с фигурой у Марины Флер все было в порядке.

Лицо… Ну, здесь природа явно вспомнила о суровых викингах и их

белокурых возлюбленных, одной рукой машущих платком отплывающему драккару, а другой небрежно держащих за рога дикого буйвола – чтобы не сбежал. Были ли у древних скандинавов буйволы – это еще вопрос, но то, что скулы Марины были не в меру широки, а губы не по-женски тонки – факт.

Зато глаза и волосы… Глаза у Марины Флер были того необычного и очень редкого цвета, который кое-кто называл «фиалковым», но это неподходящее название для глубокой синевы, переходящей в темно-зеленый блеск. Такими иногда становятся океанские воды перед бурей и непонятно, какой болван-романтик приплел сюда хрупкие цветочки с городских клумб.

Волосы Марины были белыми. Не светло-русыми, а именно белыми, цвета слоновой кости. Ими она втайне гордилась и не зря: многие ее подруги чуть не плакали со злости, выливая на себя галлоны алхимических красителей, но так и не достигая такого результата. Она очень редко их стригла, и белый густой водопад ниспадал Марине почти до колен.

Тем не менее, красавицей ее назвать было нельзя. Миловидной? Да, конечно. Женственной? Пожалуй. Но только не красавицей.

А еще она была чародейкой.

Тут следует дать пояснение, в каком именно качестве использовался этот термин в королевстве середины нашего просвещенного IXX века от Р. Х. – события сомнительной достоверности. Дабы не вдаваться в малоинтересные историко-культурные, научные, метафизические и социальные подробности, ограничимся краткой классификацией:

Колдуны. Творят заклятия, полагаясь на метафизические выкладки Мерлина Первого и Морганы Благой (а также всей плеяды их последователей). Это так называемая «классическая школа». Колдуны считают, вычисляют, двигают логарифмические линейки, насилуют арифмометры, а потом, собственно, колдуют. Встречаются довольно часто, поскольку, примерно, каждого десятого можно научить творить хоть какие-нибудь заклятья. Однако же действительно хорошие колдуны – редкость, как редкость по-настоящему хорошие механики или повара.

Специалисты. Это всякие там псионики, суккубары с инкубусами (сиречь любовные заклинатели), Легкие Вампиры и тому подобная шушера. Заклинатели узкого профиля. Ассы, гении, таланты, но – исключительно в своей области. Знаниями о природе своих способностей и возможностью обучать других не обладают (исключение – Легкие вампиры, но их уже повыбили почти всех).

Маги. Заклинатели, работающие напрямую с мировым эфиром. Бывшие колдуны, сподобившиеся «Просветления Долгого Думанья». Заклинатели огромной силы. В настоящее время, вопреки заявлениям Академии Колдовства и Ворожбы, а также желтой прессы, не встречаются.

…и, наконец, чародеи. Воробьи среди орлов, караси среди акул и клерки четырнадцатой категории в кабинете министров. Собственно, колдуны, которых научили «хоть чему-то», а потом вдруг оказалось, что это «что-то» – их предел. Чародеи умеют сушить взглядом белье и зажигать пальцем свечи. Кое-кто из них поцелуем может снять головную боль, а кто-то – снимать боль зубную наложением рук. Есть даже такие, что умеют летать, правда, они редко поднимаются выше, чем на пару дюймов от земли. Усилить их способности нельзя; их «верхняя планка» жестко закреплена от рождения и это не лечится.