Следователь
Шрифт:
Фулл бешено закивал. Ему все было ясно.
…- и вот я, как последний дурак, прождал этот долбанный поезд на ветру под снегом и все для того, чтобы уехать обратно в город. Пол-империала содрал, черт! Иначе, говорит, с места не сдвинусь, мне по шарабану, где ночевать.
Следователь Департамента Других Дел Фигаро прервал возмущенную тираду для того, чтобы подцепить вилкой пельмень, обмакнуть его в сметану и отправить в рот. Пельмени были – высший класс: ароматные, напоенные мясным соком и здоровенные – не чета мелким мерзавчикам из столовой лавки,
Во дворе шаркали лопаты: Куш и Хорж убирали снег. Фигаро это казалось самым бесполезным занятием на свете: за ночь на улицах выросли настоящие снежные бастионы, причем некоторые из сугробов доходили до брюха взрослой лошади. Ветер, стенавший под стрехами всю ночь, почти стих, но снег все еще сыпал с низкого светло-серого неба. Хотя братьям такое времяпровождение даже нравилось: судя по звукам, доносящимся со двора, уборка, время от времени, перерастала в забрасывание друг друга снежками. Было холодно, и снег почти не слипался, но братьев это не останавливало.
Марта Бринн, хлопотавшая у печи, возмущенно воскликнула:
– Но как же прогноз погоды? Столичные синоптики телеграфировали: «Ясно, холодно». Может быть, кто-то просто спутал телеграммы?
– Синоптики! – Фигаро фыркнул. – Эти студенты-заочники из Коллегии, которые сперва курят листья конопли, а потом пялятся в хрустальный шар? Бросьте! Этих дармоедов давно пора разогнать.
– Неужели они так часто ошибаются с прогнозами?
– О, нет, что Вы! Их предсказания всегда точны. Просто даты не всегда совпадают…
Следователь покончил с пельменями, и тетушка Марта поставила перед ним чашку чая и тарелку с печеньем. Фигаро немедленно приступил к уничтожению съестного, чавкая и роняя крошки на скатерть. Марта Бринн, не выдержав, рассмеялась.
– Да, Фигаро, теперь я верю, что Вы были студентом! Вы едите так, словно через секунду эта тарелка испарится!
– Умгу… Так Вы не будете против, если я задержусь еще на пару дней?
– Господи, ну конечно нет! Ваша комната свободна. У нас в городе сдать комнату – настоящее чудо. Сюда мало кто приезжает – половина гостиниц пустые. Так что живите, Фигаро, живите сколько хотите.
– Мне, право, неудобно…
– Бросьте!
…Дверной колокольчик мелодично затренькал, и Марта Бринн поспешила в прихожую. Фигаро положил в рот печенье и принялся меланхолично жевать. Застрять в Нижнем Тудыме не входило в его планы, но, с другой стороны, деньги у него есть, а, стало быть, можно не торопится. Работа может подождать. Он потер пальцами плечо, еще слегка побаливавшее после недавнего приключения, когда ему пришлось отстреливаться от шаровых молний и гонятся за колдуном, которого никогда не существовало. Да уж, работа может и подождать.
– Фигаро! – Марта Бринн ворвалась на кухню, словно теплый, пахнущий сдобой смерч. – Это к Вам!
– Ко мне? – удивился следователь. – Все думают, что я вчера уехал.
– Это господин начальник городской жандармерии.
–
– Он не сказал. Говорит только, что это очень важно.
Фигаро пожал плечами. ДДД и жандармерия, обычно, не вмешивались в дела друг друга. «Кесарю кесарево, а слесарю слесарево», как любил говаривать его начальник, комиссар Андреа Пфуй. ДДД занималась преступлениями, связанными со случаями злоупотребления колдовством, а жандармерия – поддержанием правопорядка в более приземленных сферах. Поэтому интерес главжандарма к младшему следователю Александру Фигаро был непонятен.
«Жанжарм», думал Фигаро, направляясь в прихожую. «Начальник. Наверняка здоровенный жирный мужик с усами до подбородка. В мундире, понятное дело. И чтобы аксельбанты. Куда без них…»
Усов у начальника тудымской жандармерии не было. Впрочем, как и толстого брюха, затянутого в мундир. В прихожей Фигаро встретил элегантный мужчина лет сорока-сорока пяти, опирающийся на тонкую тросточку черного дерева. На жандарме было кремовое пальто с меховым воротником, светло-серые брюки с такими тонкими стрелками, что, казалось, о них можно порезаться, лимонная рубашка с полосатым галстуком и аккуратные черные туфли не по сезону. Его гладко выбритое лицо наверняка являлось во фривольных снах многим городским кумушкам, а в больших светло-серых глазах было что-то детское.
Начальник тудымской жандармерии снял перчатку цвета свежих сливок и протянул следователю руку:
– Добрый день, господин Фигаро! Винсент Смайл к Вашим услугам! Добрейшая тетушка Марта уже наверняка рассказала Вам кто я такой.
– Рассказала, – следователь пожал протянутую руку. Ладонь у главного жандарма была теплой и сухой, а рукопожатие – сильным и уверенным. «Городской герой», подумал Фигаро. «Вот только этого мне и не хватало».
– Тогда, если Вы не возражаете, я сразу перейду к делу. Мне нужна Ваша консультация по одному щекотливому вопросу.
– Консультация от младшего следователя Фигаро, или…?
– Нет, – Смайл покачал головой. Я здесь неофициально. То есть, я, конечно, мог бы попросить Вас подключится к расследованию, но не хочу причинять Вам лишние неудобства.
– К расследованию? – Фигаро хмыкнул. – Боюсь, моя специализация…
– Может спасти жизнь невинным людям, – перебил жандарм. – Фигаро, я кое-что слышал про Вас от Матика. И помню Ваше дело с этим алхимиком…
– Не напоминайте, – поморщился следователь. – Лучше расскажите, что у Вас случилось.
– Может, лучше, проедем со мной? У меня тут карета…
– Вот что, господин Винсент Смайл, – следователь вздернул нос, – Вы знаете, мне и здесь неплохо. Тепло, светло… Вы, между прочим, оторвали меня от обеда.
– Покорнейше прошу меня извинить, – Смайл шаркнул ножкой. – Я не намеренно, поверьте. Просто я очень обеспокоен…
– Что у Вас случилось? Рассказывайте!
Начальник городской жандармерии вздохнул. Немного подумал, повертел в руке тросточку. И принялся рассказывать: