След на воде
Шрифт:
– Я в этом не сомневаюсь. Но дело не в тебе одной.
– Ладно, – уступила она. – Если у тебя появится что-то серьезное, так и напиши в письме: не жди. В письме такое просто написать. Гораздо проще, чем сказать, глядя в глаза. Я большего и не прошу.
– Хорошо, напишу, – пообещал он, потом, помолчав, сказал: – Может, все-таки поедешь со мной, а?
Ох, как хотелось согласиться! Губы сами собой уже выговаривали “да”. Но она пересилила себя и вновь отрицательно покачала головой.
– Это
– Не волнуйся, блатарей там хватает, – усмехнулся Алексей. – Как всегда и всюду.
– И ты будешь после этого… – она запнулась, как и он когда-то, не посмела произнести слово “любить”, – уважать меня? А? Или для девчонок иные мерки?
Он рассмеялся и погрозил ей пальцем.
– А ты все-таки язва. – Ей не надо было дотрагиваться до его руки, чтобы понять, что его слова звучат одобрительно.
Лена сама поцеловала Алексея в губы. Они долго целовались, потом вновь бродили по улицам.
Только в третьем часу Лена поднялась к себе, а он стоял и смотрел наверх, на ее окна, ожидая, что она подойдет к окну. Но она не подошла. Стен уже собирался уходить, когда кто-то хлопнул его по плечу. Он отскочил и мгновенно принял боевую стойку, справедливо полагая, что в такое время по плечу могут хлопать не только с дружескими намерениями.
– Лешка, это же я! – раздался знакомый голос, и Стен узнал в невысоком, щуплом, похожем на подростка парне Острякова. – Так и знал, что застану тебя здесь.
– Зато я этого никак не предполагал, – усмехнулся Алексей.
– Ну как же! Неужели ты не хотел встретиться со своим самым лучшим другом?
– В принципе мне приятно…
– Слышал, ты привез анкеты для ребят и зовешь с собой за границу? Это правда?
Надо же, откуда он узнал? От Ника? Или Кирши? Да, он и в школьные годы умел первым вынюхивать новости.
– У меня в самом деле есть анкеты для желающих работать в одном проекте, – поняв, что отпираться бесполезно, отвечал Алексей. – Но я беру с собою далеко не всех.
– Так почему же ты меня не зовешь?! – вполне искренне удивился Остряков. – Вот, гляди! – И Остряков извлек из кармана самодельную картонную книжицу, на которой кривыми буквами было написано: “Клуб свободных демократов”. – Пока нам еще не разрешают собираться, да и помещения нет. Но скоро все изменится, и мы своего добьемся! Я уже был в райкоме комсомола – и меня поддержали… Очень умные ребята, деловые, с ними приятно иметь дело.
– Так зачем тогда тебе уезжать за границу? – насмешливо спросил Стеновский.
– А как же?! Мы же должны изучать их демократический опыт, без этого нам никуда. Я теперь регулярно
Стен не отвечал, опасаясь расхохотаться.
– Кстати, а где ты ночуешь? Ведь твоя мама больше в Питере не живет? – Он и об этом был осведомлен. – Если что, давай ко мне, мои предки будут только рады. Они о тебе всегда говорили с восхищением!
– Я у знакомых остановился, – отвечал Алексей. – Завтра утром уезжаю.
– Ну и отлично! Встретимся на вокзале. Договорились? – И Остряков вновь дружески хлопнул Стена по плечу.
И Алексей почему-то не сказал ему “нет”. Так вместо трех друзей Стеновский увез из Питера одного новоявленного “свободного демократа”.
Письма от Стена приходили редко. Письма ни о чем. Абстрактные рассуждения, которых зачастую Лена не понимала. Штемпели – то германские, то английский, то из Америки, то из Израиля. Он много писал о себе, но чем больше писал, тем меньше она его понимала.
За шесть лет пришло двадцать два письма. Ни в одном не было роковой фразы “не жди”. Но и уверений в том, что ждать необходимо, – тоже. Порой он спрашивал: “Не появился ли в твоей жизни прекрасный принц?” На что она отвечала: “Рядом с тобой все выглядят гадкими утятами”.
Лена жила однообразно и замкнуто – работа медсестрой в клинике, домашние дела, книги, походы в кино в одиночестве. Одинокие пробежки в парке, занятия с гантелями и по переснятому на фотографии самоучителю самообороны дома – ей не хотелось никуда ходить, с кем-то встречаться.
Сентябрь? Нет, август. Да, точно, самый конец августа 93-го. Она возвращалась утром после дежурства домой. Теперь она жила совершенно одна. Мать ее полгода проживала отдельно: умудрилась найти муженька с квартирой и теперь оберегала свою добычу от многочисленной мужниной родни. Лена не ожидала от матери подобной прыти. Каждый раз, являясь, мать внимательно оглядывала квартиру и вопрошала: “Ну как, женишок какой-нибудь захудаленький не объявился? Нет? Эх, и в кого ты такая бестолковая уродилась, дочка. Квартира пустая, а она мужика затащить к себе не умеет!”
И тут у подъезда Лена увидела молодого человека. Издали ей показалось, что это Алексей: он держался как-то похоже. Так же откидывал назад голову. И волосы светлые. Высокого роста. И одет во все иностранное.
– Стен! – крикнула она и осеклась…
Парень повернулся к ней. Несколько секунд разглядывал ее очень внимательно.
– Извините, я ошиблась.
– А вот я не ошибся! – Незнакомец рассмеялся. – Вы – Лена Никонова.
– Откуда… – Она растерялась.
– Я видел у Леши вашу фотографию.