Сладкий папочка
Шрифт:
– Ник не стоит того, чтобы попасть из-за него в тюрьму, - сказала я.
– Ерунда, - Харди, взглянул на меня, уловив мое беспокойство. Он чуть смягчился.
– Причина, которая довела меня до преднамеренного убийства, будет лучшей юридической защитой.
Я слабо улыбнулась. Мои плечи опустились, я чувствовала себя как выжатый лимон после моей личной катастрофы.
– Даже, если бы ты это сделал, это ничего бы не изменило. Я сломана, - я промокнула свои глаза рукавом рубашки, - мне жаль, что я не спала ни с кем до Ника,
Харди пристально посмотрел на меня:
– Тогда, в театре…ты вспомнила, когда я целовал тебя, да? Ты поэтому подскочила как ошпаренная кошка?
Я кивнула.
– Что-то будто щелкает у меня в голове, и как будто я снова с Ником, и все что я знаю, это что должна убежать или мне причинят боль.
Разговор о моей жалкой сексуальной жизни просто убивал. Но в этот момент у меня уже не осталось гордости.
– Это начиналось не плохо, я думаю, но чем дольше мы были вместе, тем все худшие вещи стали твориться в спальне, пока я не начала, главным образом, ждать того, когда же это все закончиться. Для Ника не имело значения, хорошо мне или нет. Иногда было очень больно, когда я была….ну, ты понимаешь…сухой.
Если человек может умереть со стыда, то я должна была умереть прямо сейчас. Харди присел рядом со мной на диван, вытянув руку вдоль спинки. Я вздрогнула от его близости, но не смогла отвести от него взгляд. Он был нереально хорош в этой проклятой белой майке, с этим крепким телом и обожженными солнцем мускулами. Любая женщина должна быть не в своем уме, чтобы не хотеть его.
– Что ж, полагаю все кончено, - решительно произнесла я, - не так ли?
– Это то чего ты хочешь?
Мое горло сдавило. Я покачала головой.
– Чего ты хочешь, Хэвен?
– Я хочу тебя, - я вспыхнула, и слезы снова покатились из глаз, - но у меня не может быть тебя.
Харди придвинулся ближе и обхватил мою голову руками, заставив посмотреть ему в глаза:
– Хэвен, любимая…Ты уже получила меня.
Я смотрела на него сквозь пелену слез. Его глаза были полны мучительного беспокойства и какой-то неистовости.
– Я никуда не уйду, - сказал он, - и ты не сломана. Ты боишься, как боялась бы любая женщина, после всего, что сделал этот сукин сын.
Пауза, проклятие, глубокий вздох.
– Ты позволишь мне обнять тебя теперь?
Прежде чем я поняла, что делаю, я оказалась у него на коленях. Он притянул меня ближе, обнимая и успокаивая, и это было так хорошо, что мне было почти жаль, что я не могу снова заплакать. Я уткнулась носом в ямку на его шее, где начиналась щетина и вдохнула запах его кожи. Его рот прикоснулся к моему легким и теплым касанием, и этого было достаточно, чтобы я снова затрепетала, мои губы раскрылись, приглашая его. Но как раз, когда я ответила на его поцелуй, я почувствовала внизу его твердость и напряглась. Харди оторвался от меня, его глаза были
– Это оно? – он чуть шевельнул бедрами вверх, прижавшись ко мне твердой выпуклостью. – То, что заставляет тебя нервничать?
Я смущенно поежилась и кивнула, покраснев. Но я не пыталась отодвинуться, только осталась сидеть так, дрожа. Он погладил мои плечи и руки, лаская меня через рубашку.
– Может, стоит обратиться к врачу? Это помогло бы?
Я даже не думала, что он может захотеть сделать это для меня. Я представила: я, Харди и Сьюзен, обсуждающие мои сексуальные проблемы, и отрицательно покачала головой.
– Я хочу разрешить эту проблему теперь, - сказала я отчаянно, - давай только…пойдем в спальню и сделаем это. Не обращай внимания на то, что я говорю и даже, если я снова буду вести себя как безумная, просто продолжай пока все не закончится и…
– Проклятье, мы не будем этого делать! – Харди выглядел потрясенным, - ты не лошадь, чтобы принуждать тебя к седлу. Ты не должна быть вынуждена, ты нуждаешься, - он резко втянул в себя воздух, когда я поерзала у него на коленях, - милая, - сдавленно сказал он, - я не могу здраво рассуждать, когда вся кровь покинула мой мозг. Будет лучше, если ты пересядешь.
Кровь горячими толчками пульсировала там, где наша плоть соприкасалась, так точно подходя друг другу. Я поняла, что никогда не была так возбуждена, как теперь, когда у меня было время привыкнуть к нему. Я устроилась на нем поглубже. Харди прикрыл глаза и издал гортанный звук. Его лицо потемнело, и я чувствовала как растет и твердеет выпуклость там внизу. Ресницы Харди дрогнули и приподнялись, его глаза выглядели пронзительно синими на фоне загорелой кожи цвета красного дерева. Он поглядел на ворот моей рубашки – его рубашки – распахнувшийся так, что было видно ложбинку между грудями.
– Хэвен, - его голос был хриплым, - Мы не собираемся сейчас делать ничего, к чему ты не готова. Поэтому давай оденем тебя и сходим куда-нибудь поужинать. Мы выпьем вина, ты немного расслабишься. Позже мы во всем разберемся.
Но было уже поздно. Я хотела выяснить все прямо сейчас. Я чувствовала жар, исходивший от него, видела испарину на его лице, и ужасно хотела поцеловать его. Я хотела подарить ему наслаждение. И, Господи, пожалуйста, я так хотела, чтобы хотя бы одно хорошее воспоминание заменила одно из плохих.
– Харди, - неуверенно начала я, - ты будешь…снисходителен ко мне, немножко?
Улыбка коснулась его губ. Он взял полы моей рубашки и запахнул их, потом погладил мою щеку тыльной стороной руки.
– Немного, - сказал он, - или много. Только скажи мне, чего ты хочешь.
– Я чувствую себя так… если бы мы пошли в спальню прямо сейчас, и только попробовали некоторые вещи, я … Я могла бы справиться с этим, если только ты не будешь торопиться.
Его рука замерла.
– Что, если тебя снова посетит воспоминание?