Слабое сердце
Шрифт:
Внезапно все стало ей совершенно безразлично, мысли уступили место чувствам. От Энтони исходили такое тепло и такая мужская сила, он так властно держал ее в своих объятиях, что у Дебры не осталось ни сил, ни воли противиться ему. Она доверилась желаниям своего тела. О Господи, лишь бы он продолжал обнимать, ласкать и целовать ее… Пусть делает с ней все, что захочет!
И когда Дебра уже подумала — с надеждой и со страхом, — что Энтони действительно хочет ее взять, по его телу пробежала судорога, и он, оторвавшись от ее губ, отстранился.
Дебра чувствовала,
— Ну конечно! — со злостью бормотал он, застегивая дрожащими пальцами пуговицы. — Конечно же тебе бы очень хотелось, чтобы я потерял голову! Ведь так? Признайся, Линда, сумей ты меня соблазнить, ты была бы в восторге!
— Нет, вы точно псих! — задыхаясь от возмущения, выпалила Дебра.
Она приподнялась на локтях, ничуть не заботясь о том, как выглядит. По какому праву этот тип не считается с ее чувствами?! Ведь она же с его считается! Что бы он ни говорил, как бы ни унижал ее, одно она знала наверняка: когда он только что целовал и ласкал ее, им двигала искренняя страсть, а не расчетливая враждебность. И сейчас ему так же больно, как и ей!
— Ошибаешься, Линда, я не псих! — отвернувшись, буркнул он. — И завтра утром ты в этом убедишься. Я абсолютно нормален. Именно в этом все и дело. Я — мужчина, а ты — женщина. Да еще чертовски соблазнительная!.. Линда, а ведь ты куда умнее, чем я думал. Верно говорят, самое страшное это недооценивать противника.
Энтони выскочил, грохнув дверью, и этот звук и пробежавший по телу холодок сквозняка словно отрезвили Дебру. Она оглядела свою грудь, набухшую от желания, и у нее снова возникло ощущение, будто она во сне, а не наяву.
Неужели все это происходит с ней?! Неужели это она лежит в чужой кровати в чем мать родила, и… и убивается по поводу чего? По поводу того, что совершенно чужой мужчина, которого она впервые увидела всего несколько часов назад, отказался переспать с ней?!
А ведь Энтони прав! Это не он, а она сумасшедшая. Он-то не сделал ничего такого, чего может стыдиться. Ведь он на самом деле принимает ее за Линду, а она ведет себя так, что у него не возникает в этом никаких сомнений.
Дебра с отвращением натянула на себя простыню — чтобы спрятать свою наготу. Господи, неужели она такая развратная?! Как же ей теперь из всего этого выбираться? Как объяснить Энтони свое поведение?!
Она долго лежала без сна, вороша в воспаленном мозгу перепутанные осколки воспоминаний. Что с ней происходит?! Она уткнулась головой в подушки, свернулась калачиком и вспомнила, как в детстве ее утешала мать. Утро вечера мудренее… Утром она все ему объяснит. И с этой утешительной мыслью Дебра после всего пережитого забылась каменным сном.
4
Ее разбудили проникшие сквозь щели в шторах лучи солнца. Она сладко потянулась и еще сонными глазами покосилась на часы на прикроватном столике. Начало одиннадцатого…
— Вот это да! Сколько же я продрыхла? — произнесла она вслух и тут же отчетливо вспомнила события вчерашнего вечера.
Перед глазами всплыла
Впрочем, чего ей стыдиться? Ведь все это спровоцировал Энтони Браун. Он сам ее хотел — в этом она не сомневалась, — а как вела себя она, не имеет значения.
Дебра расслабилась, откинулась на подушки и снова прикрыла глаза: что ни говори, а при свете дня ее вчерашнее поведение выглядит совсем по-другому. Нетрудно догадаться, что о ней подумает Энтони, когда узнает, что она не Линда.
Господи, что же с ней случилось? Ведь она всегда была уравновешенной, выдержанной, всегда умела владеть собой… Из-за своей болезни Дебра никогда не стремилась вступать с мужчинами в интимные отношения, а ее общение с Тимоти объяснялось скорее интеллектуальной, чем физической близостью. Прежде она не ощущала в. себе сексуальности и избегала связей с мужчинами.
И вдруг все изменилось! Прошлой ночью Энтони Браун пробудил в ней сознание собственной женственности и вызвал чувства, о существовании которых Дебра и не подозревала. И она, как ребенок, раскрылась и потянулась к нему, позволив приблизиться к себе, чего ранее не позволяла ни одному мужчине.
Щеки полыхнули румянцем. Ну и как теперь смотреть ему в глаза? Как вести себя после всего случившегося? Куда подевались ее хваленые сдержанность, скромность, чувство собственного достоинства?!
Дверь распахнулась, и Дебра закрыла глаза, сделав вид, будто спит. Напрасные старания!.. Комнату наполнил дразнящий аромат кофе, и, приоткрыв один глаз, она увидела у кровати Энтони.
— Хватит притворяться! — произнес он, глядя на нее не мигая, и поставил поднос на прикроватный столик. — Предлагаю перемирие. Ведь ночью мы с тобой были так близки, что уж ближе, по-моему, некуда. Что скажешь, Линда?
Дебра распахнула глаза, моргнула и с облегчением заметила, что Энтони одет.
— Я… я только что проснулась. А вы давно встали?
— Недавно. — Он подошел к окну и раздвинул шторы. — Погодка что надо! Знаешь, Линда, мне не терпится продолжить наше с тобой увлекательное знакомство. А тебе?
Дебра кашлянула, прочищая горло, и промямлила:
— Вы имеете в виду ваши отношения с Линдой Браун?
— Боже праведный! — Энтони воздел глаза к потолку. — А я было решил, что ты, Линда, наигралась в свои игры. Может, уже хватит? Не пора ли начать вести себя, как подобает взрослым людям, и ответить за свои поступки?
Дебра села и, натянув простыню до самого подбородка, оперлась на подушки и покосилась на поднос. Кофе, тосты, масло, мармелад и стакан свежевыжатого апельсинового сока — все так аппетитно… Отпив глоток сока, рискнула спросить:
— Это приготовила миссис Уинсли?
— Нет, это приготовил я, — сдвинув брови, сдержанно ответил он. — Представь себе, я кое-что умею. Могу приготовить кофе, поджарить яичницу… И вымыть посуду, если больше этим заняться некому. — Он хмыкнул. — Надеюсь, теперь этим займешься ты, дорогая моя свояченица!