Скромняшка

– Мама, а в школе правда классно?! – веду за руку свою маленькую первоклашку.

– Мам, а у тебя там было много друзей?

Некоторые вещи собственным детям не расскажешь.

– Мам! А вы с папой же в школе подружились?

А о самом позорном дне в моей жизни, тем более:

– Пока! – мимо меня вихрем проносятся три одноклассника, так, что ветром с моего лица сдувает лёгкие светлые пряди.

– Пока. – навряд ли это они мне, но на всякий случай отвечаю им чуть слышно, со свойственной

мне скромностью. К щекам сразу же прибывает румянец и я опускаю глаза на свои слипоны, прикрывая ладонями щёки.

Хоть я и считаю, что в их возрасте уже пора вести себя более серьёзно, внутренне восхищаюсь их способностью быть смелыми и независимыми от условностей.

– Дашка! –меня догоняют не очень приятные мне одноклассницы и одна награждает ощутимым «дружеским» хлопком между лопаток. От удара кожу начинает жечь.

Нинка, Томка и Наташка – эту троицу своим существованием я раздражаю больше, чем остальных.

Они постоянно самоутверждаются за мой счёт, а я каждый раз теряюсь, желая им возразить.

– Убери руку. – предпринимаю попытку скинуть конечность, которую Томка сгрузила на моё плечо и не желает убирать.

Еле как выворачиваюсь, освобождаясь.

– Ты завтра на последний звонок придёшь? – спрашивает Наташка.

– Да. – отвечаю потупив глаза в сторону и продолжая идти в сторону дома.

Вот пристали…

Как назло, идти нам в одну сторону. Живу я за две остановки от дома. Ещё и в частном секторе. Наша школа будто является разделителем между районом с многоэтажками, переходящим в центр города и частным сектором, уходящим на окраину. Так вот, в нашем городке, в частном секторе, расстояние между остановками очень большое.

– Только не гони, что белый фартук где-то раздобыла! – издевается Томка, прекрасно понимая, что его взять мне негде.

– Или занавески у соседей с бельевой верёвки слямзила? – брезгливо морщит нос Наташка.

– Не, девки! – загадочно затягивает Нинка. – Вы только прикиньте! Приходит завтра на линейку такой скелет в кружевной занавеске и своих потрёпанных слипонах, а на голове корзина с бантами из ветоши.

– Боюсь без экзорцистов не обойдётся. – ржёт Томка.

– И нечего они у меня не потрёпанные. Я аккуратно ношу. – попыталась возразить я. Ведь уже взрослая, пора научиться давать отпор. Но сколько не пыталась, получается совсем не так как прокручиваю в мыслях.

– Да они уже были никакие! Мама их выбросить хотела, но тебе отдала! – унижающим тоном заявляет Наташка и оглядывается, надеясь, что её слышали не только подружки. Так и есть. Она довольно улыбается и продолжает. – Я в них ещё в восьмом классе целый сезон отходила. Только в грязь одевала. Как видишь, в отличие от тебя я подросла. Они уже к лету мне малые были. А ты до одиннадцатого класса в них умудрилась проходить. Да тебе до сих пор больше четырнадцати не дашь! Что на вид, что мозгами, – малолетка!

– Взрослая нашлась. – бурчу себе под нос, чтобы не услышали и не прицепились ещё больше.

– Нет, Нинуль. Она больше на анарексичку похожа! Не зря с классом в бассейн не ездит, – стесняется.

– Да она бы бегом побежала костьми греметь,

если бы только позвали. Только кто за неё этот бассейн оплатит? – кинув на меня очередной презрительный взгляд отвечает ей Нинка.

– Девчонки, да у неё даже купальника нет! Я летом её видела, она в футболке купалась. – смеётся Томка.

От слёз, скопившихся в глазах, плохо вижу дорогу. По-хорошему бы снять и бросить в неё эти слипоны, но у меня завтра последний звонок и босиком идти я не могу. Да и мачеха дома за такую расточительность по головке не погладит. Запросто может ужином наказать. Ладно накажет, она может и в огородных калошах в школу отправить. С неё станется…

Я этот позор с пятого класса не забуду. Мне чужие туфли до крови мозоли натёрли, так она психанула и в отцовских громадных калошах из дома в школу выставила. Он как раз в отъезде был.

– Да откуда у неё деньги на купальник? Она даже в школьной столовой обед пропускает.

– Что, не помогает деньгами твой папаша?

– Да ей уже никто не поможет. Она, вон, слова выдавить из себя не может.

– А прикиньте, если ей дают денег, а она подойти купить стесняется? Язык отказал! – девчонки показательно громко рассмеялись и наконец пошли на обгон, ощутимо толкнув меня в плечо.

Я нарочито замедлила шаг, чтобы они ушли подальше.

Но они идут нарочито медленно растянувшись по тротуару на шаг впереди меня и как назло громко, меня обсуждают. Обгоняющие ученики подслушивают и хихикают, пристраиваясь недалече.

– Девки, прикиньте, она не то, что мои слипоны носит, она и трусы донашивает мои! – нарочито громко объявляет Нинка. – Я видела, как мамка ей пакет собирала.

Мужской дружный гогот.

– Капец! Никакой совести у этой. Я бы на её месте лучше без трусов ходила. – дружный смех, на этот раз девчонок, к которому присоединился гогот ещё нескольких пацанов из класса, нагнавших нас и пристроившихся, чтобы поржать.

Я не выдерживаю. Останавливаюсь. Убеждаюсь, что они отошли вперед. Спрятавшись за кустиком у заборчика, снимаю трусы, догоняю Наташку, и сзади, ловким движением, напяливаю их ей на лицо! Пока та не поняла в чём дело, под дружный хохот и улюлюканье одноклассников, драпаю домой, понимая, чем всё это мне грозит, если догонят.

Если…

Бегаю я хорошо. Вразрез с моим недокормленным видом и хрупким телосложением, по физкультуре я всегда в числе первых, но волнение даёт о себе знать и запнувшись об собственную ногу, я её подворачиваю и падаю.

При падении юбка задирается и я нервно одёргиваю ей рукой вниз, с облегчением убеждаясь, что ничего критичного не случилось. Юбку я ношу достаточно длинную.

Но, радуюсь я лишь секунду. Радость сменяется осознанием того, что сейчас они, всей компанией, меня нагонят! Мальчишки тоже присоединились к погоне!

А я… а я…

Стыдно.

Нестерпимо стыдно.

От волнения ноги перестали слушаться. Я сижу на асфальте лицом к бегущей на меня толпе…

Бессильно хватаясь за асфальт ладонями. Пытаюсь хотя бы отодвинуться подальше, спиной вперёд, при этом с ужасом понимаю, что не в силах встать и убежать.