Сколько стоит ваше сердце?
Шрифт:
Бессмертные ехали по двое, по-другому узкая лесная дорога не позволяла и, на всякий случай, держали наготове щиты.
Мальчишка был связан воздушными жгутами, уж больно резво по сторонам зыркал, как бы не сбежал.
— Абнер, — бывший придворный маг приблизился к Коту, — У тебя что лучше: "Сон" или "Диагност"?
— Я — воздушник, — почти оскорбился маг, — я все могу… — осекся, немного помолчал и честно добавил, — Конец Света подручными средствами устроить не могу, тут Винкер меня обошел.
— Тут он всех
— Он же не маг, — встопорщился Абнер.
— Зато чуйка у него — дай Боги всякому, я бы точно не отказался…
— Повоюй с мое, светлость, и у тебя такая же отрастет, — фыркнул Беда и замолчал, целиком сосредоточившись на задаче.
Трудолюбием разбойники не отличались — ловушек оказалось всего девять, и то такие… детский примитив. Кот во времена оны на своего учителя Молитвослова поинтереснее налаживал.
А вот часовых обнаружилось неожиданно много, парни утомились их с дороги в кусты оттаскивать, пока сообразили, что можно просто раскачать и кинуть: магический сон осечек не давал.
Банда устроилась отлично — у красивого овального озера, что под вечер давало голубой отсвет… Значит, вода в нем была не просто водой. А вот чем — так сразу не скажешь, надо пробы брать и магу — воднику нести. Вот в этом случае точно — воднику, ни воздушник, ни землевик не справится. Сила тут не работает, да и умения — через раз. Нужно особенное сродство к своей стихии, тогда получится.
Землянки… Кот насчитал десятка три только в первой линии, а, значит, было их, как минимум — вчетверо больше. Серьезная банда, явно — не с одной деревни собралась.
— Это как: сбегали, чтобы не стать рабами в Орденах, и грабили, зная, что свои же, деревенские парни вместо них в рабство пойдут? — подивился Квентин.
— Да нет, тут хитрее схема, — Кот поморщился и гадливо обтер ладонь, которой посылал в пространство короткие импульсы "Диагноста", — на амулете их ломали. Человек полноценный — только главарь. Остальные в разной степени "куклы".
— Пакость какая, — передернуло парней.
— Что с ними делать будем?
— Усыпляем, — решил Кот, — пока так, а потом…
— Да отправить их по облакам… или по уголькам, как кому суждено, — Беда поморщился, — Демона ли рогатого в них, все равно ломаных не починишь, люди — не телеги. А спящих резать Бессмертные… смогут. Насмотрелись, на моих парней глядя, а кто и сам попробовал. Так что — смогут. Только не говори, что тебе жалко. Все равно не поверю. Я людей насквозь вижу и на пять футов под ними, ты такой же жалостливый, как каменные истуканы в Степи.
— Я о другом думаю, — перебил наемника Эшери, — если в ближайший месяц — два мятеж не задавим, будет
— Будет, — кивнул Беда, — зимой люди деревнями умирать начнут.
— А эта дорога, фактически, единственная, по которой можно быстро в северные районы хлеб и крупу доставить. Разбойников на ней разводить нельзя.
— Так нигде нельзя, — слегка удивленно хохотнул Беда, — да эта плесень человеческая сама заводится. Не иначе — от сырости, — он кивнул на озеро, — надо будет потом, как работу доделаем, не забыть несколько фляжек набрать. Интересно, что тут такое из земли течет…
— С озером потом. А с разбойниками вот что… Народ напугать надо. Сильно напугать. Чтобы они этой дороги хуже степного нашествия и храмового рабства боялись.
— Вдоль дороги всю шайку по деревьям развесить?
— Этим их не проймешь. Они из шика разбойничьего рубаху не шарфом шелковым, а веревкой крепкой подпоясывают. Причем, специально такую выбирают, чтобы не порвалась и не перетерлась. И друг перед другом хвастаются… А перед казнью палачу отдают, чтобы тот их на этой веревке повесил. Как думаешь, чем можно напугать ребят, которые со своей смертью в обнимку и спят, и обедают, и по девкам ходят?
— Неизвестностью, — мгновенно сообразил Беда. — Если вся шайка — исчезнет. Бесследно. Ни тел, ни костей, ни вещей…
— А по деревням призрак пройдет… молчаливый. Ничего говорить не будет, нигде не остановится. По типу "гонца" слеплю.
Легенда о Дороге Ужаса рождалась на ходу и тут же обрастала жутковатыми подробностями. Но наворотить совсем уж лютых кошмаров им помешали.
— Ваша Светлость, — по тропинке быстро шел Квентин и нес на руках… сначала Эшери подумал, что это какой-то тюк с пестрым тряпьем. Потом пригляделся…
— Девочка-жрица? Та самая, из деревни? Немая лекарка? Бездна, да ведь ей и десяти лет нет, какая же она жрица?
Девочка открыла глаза — они были черные, как беззвездное небо. И пристально, испытующе взглянула на Золотого Кота.
— Ты возьмешь меня на руки? — голос у нее был совсем детский, говорила она не очень хорошо, видно, сказалось долгое молчание, но слова прозвучали не просьбой. Приказом. Да таким, что Эшери не рискнул ослушаться.
— Да, моя госпожа, — немного растерялся он, — если хочешь. Но нам сказали, что ты нема.
Он бережно взял девочку у Квентина и незаметно бросил "Диагност", проверяя, все ли с ней в порядке, не больна ли, не ранена.
— С кем тут было говорить? — девочка повела плечом полупрезрительно — полудерзко, — с разбойниками да родней разбойников? Много чести. Пусть в ноги поклонятся, что лечила.
— Вот это — кнопка! — рассмеялся Квентин, — сколько ж она молчала, пока достойного не встретила! Ай, умничка! Как тебя зовут-то, кроха?
— Марша, — девочка чуть наклонила голову, словно маленькая королева, знакомясь с подданным.