Чтение онлайн

– Ну, Ванька, - сказал Велосипедист.
– Иди меняй Безразмерного на жар-птицу.

– У меня есть план иного рода!
– поднял палец Ванька.

План заключался в следующем: Велосипедист с Кандеем влетает на полной скорости в крепость, хватает жар-птицу и быстро уматывает.

– Да заодно уж и царевну Яжижку прихвати, - догадался напоследок Ванька.

– Не вопрос, - пообещал Велосипедист.
– Если под руку попадется, чего не взять...

Сработал аккуратно, надо сказать. Без сучка, без задоринки.

Мужественный человек!

И вот едут они вчетвером домой, на Родину - Велосипедист, Ванька, Кандей и принцесса Яжижка. У Ваньки в руках жар-птица сияет. Вдруг видят что такое? Впереди море-окиян, льдины о берег трутся, а на берегу - блядь та самая.

– Ты куда завез?
– не сдержался Ванька.
– Опять она!

– А у меня на это дело нюх, - ответил Велосипедист.
– А ты, Вань, не беспокойся, крюк небольшой, сейчас подхватим девку и к тебе. В баньку сходим, за честным пирком погуляем дня три-четыре. О-кей?

– О-кей!
– Махнул рукой Ванька.
– Делай, что хошь, только быстрее: папеньку мово увидеть зело хоцца.

Долго ли, коротко ли они ехали к дому, только повстречали братьев Ванькиных - Петро и Василя. Петро и Василь, увидев столько богатств у Ваньки, конечно, убили бы его, а трофеи себе забрали, но при такой толпе народу постеснялись. Да и шуганулись слегка: как бы самих не порвали на портянки!

А Ванька, не зная ихних мыслей злых, предложил подбросить братьев до дому. А чего пешком-то корячиться?

Так и подъехали к Родине. А папа ихний, когда эдакую толпу увидел, аж прослезился, сказал такие слова:

– Вань, я все понимаю - жар-птица там, Безразмерный, Яжижка - вещи хорошие, - тут он снизил голос и покосился на Кандея.
– А этого-то пидора зачем привез?

– Ах, папа, жалко было трофея терять! Да и пригодится на что-нибудь, ответил Ванька, глянул на Кандея и странно улыбнулся...

Тут и сказке конец, потому что в подробностях описывать дальнейшее мы не станем, на то есть специализированные издания - "Хастлер", "Кэтс" и прочие. Они сейчас везде продаются и стоят недорого...

ТРИ ПОРОСЕНКА

Никто бы с первого взгляда не сказал, что они братья, если бы не знал этого заранее! Разве что какой-нибудь экстрасенс. Но поскольку экстрасенсов не бывает на свете в количествах, достаточных для непредвзятого изучения феномена сверхчувственного восприятия, то и обратиться человеку незнающему было бы практически не к кому. Да больше того - в голову бы не пришло обращаться: настолько братья были непохожи.

Улугбек был низок, широк в кости, смуглокож, черноволос, имел азиатский разрез глаз, что, впрочем, отлично коррелировало с его именем. Даже по-русски он говорил с некоторым акцентом, что немало потешало окружающих и в первую очередь - его братьев.

– А ну-ка выругайся!
– периодически прикалывал Улугбека младший брат Илья, который по-русски говорил, естественно, без

акцента. Но не это выдавало в нем этнического русского. Льняные волосы, голубые глаза, есенинский чуб и склонность писать стихи - вот что безошибочно выдавало открытолицего, широкоулыбчивого рубаху-парня с гармошкой поверх тельняшки.

– Ой, билят, щто ты пристал, да?!
– напускал показного раздражения Улугбек, опрокидывая очередную стопку вовнутрь организма.
– Ой, зараз такой... Крепкий такой. Что такой водка, билят? Гиде такой бирал?

– Да это спирт, - смеялся Илья.
– Спиртяга чистый! С Сибири друг привез. Питьевой!

Улугбек ругался, путая падежи, Илья хохотал, поигрывая на гармошке, и только средний брат - Сруль - мрачно сидел в углу, криво улыбаясь. А чего смеяться? Смеяться могут удачливые, богатые, веселые. А если жизнь не задалась сразу... Взять хоть имя. Впрочем, о настоящем имени Сруля знали только братья. Но даже смешливый Илья старался по возможности не шутить на эту тему. Понимал: больно. Слишком уж это обычное еврейское имя странно и двусмысленно звучало для русского уха. Поэтому всем окружающим Сруль представлялся как Арни или Арнольд.

Арни был тонок в кости, горбонос, пучеглаз. Его темные, выпученные как сливы глаза, легкое грассирование, черные как смоль кучерявые волосы и интеллигентские залысины с головой выдавали в нем физика-теоретика. Он и вправду был физиком. Причем, не просто физиком, а физиком с мечтой. Арни всю жизнь мечтал открыть тау-нейтрино, однако фундаментальная наука влачила не слишком богатое существование, что на корню перечеркивало все надежды. Ученым перестали даже выделять спирт на протирку оптики, так что Арни постоянно ходил в грязных очках.

– Хрен ты чего разглядишь в них, - порой говорил брат Илья, сочувственно глядя, какАрнольд безуспешно пытается наколоть на вилку соленый огурец.
– Скажи, а тау-лептонное нейтрино, оно, небось, маленькое?

– Маленькое, - загадочно улыбаясь, отвечал Арни.

– И я говорю: хрен заметишь. Н у ладно, ты не горюй вообще-то. Открой что-нибудь покрупнее.

– Да все крупное давно открыли уже. Луну открыли, Америку открыли, электрические сети... "Покрупнее", главное... Не в 16 веке живем!

Тем не менее, несмотря на всю свою внутреннюю непохожесть, Арни, Улугбек и Илья были родными братьями, то есть произошли с помощью одного отца из одной матери. И даже носили одну фамилию - Насралиевы. И одинаковое отчество - Федуловичи.

– Насралиев Илья Федулович!
– явно на что-то издевательски намекая выкрикивал бывало перед строем старшина Вовк, когда братья проходили нелегкую действительную службу в рядах Советской тогда еще армии.

– Я!
– кричал Илья.

– Головка...
– презрительно цедил старшина Вовк и переходил дальше по списку.
– Насралиев Улугбек Федулович!