Сказки для добрых сердец

Это уже седьмая книга молодой писательницы.

Я сам сказочник, сам фантазер, автор повести «Баранкин, будь человеком!» и знаю, что за трудная профессия — быть сказочником.

Недаром писателей несказочников много, а сказочников — мало. В сказке писатель, как Бог, начинает на пустом месте. В сказке никогда ничего готового нет и быть не может. В сказке ты должен все придумать сам, начиная

от сказочного пейзажа, сказочной обстановки и сказочного сюжета. Кроме того, в сказке автора подстерегает то, что я назвал бы всевозможностью происходящего, то есть, казалось бы, в сказке может происходить все, что тебе взбредет в голову. Но, увы, это совсем не так.

В сказке — свой реализм (пусть сказочный!) и очень строгие правила игры (пусть тоже сказочные!). И вот со всем этим писатель Наталья Абрамцева легко справляется.

В ее сказках живет скрытая мечта о глубоком братстве всего со всем, где люди, звери, природа, живая и неживая, говорят на одном общем языке. Ощущение нерушимой цельности мира, пожалуй, главное в творчестве писателя.

«— Кем вы были в молодости? — спрашивает в одной из сказок птица-синица у старого пня.

— Пальмой! — отвечает тот, устыдившись своего «скромного» прошлого. Это же не так, — возмущается обнаружившая обман синица. — Вы были кленом, обыкновенным кленом! Но разве это плохо — быть кленом в родном лесу?»

Интересны и неожиданны герои в сказках Натальи Абрамцевой.

Как-то на премьере в Московском театре юного зрителя мы разговорились с одним из известных детских писателей.

— Я вижу, вам не нравится пьеса? — спросил я.

— Понимаете, — ответил мой собеседник, — дело в том, что автор неталантлив

— А что такое талант? — полюбопытствовал я.

Он недолго думая ответил с присущим ему остроумием:

— Талант?! Это… когда хочется взять резинку, стереть имя автора и… поставить свое!..

Тогда я рассмеялся. Сейчас признаюсь, что с удовольствием поставил бы свое имя под множеством произведений Натальи Абрамцевой. Скажу больше. Будучи не только писателем, но и режиссером и актером, я как писатель хотел бы написать нечто подобное, как режиссер — поставить ее сказки в театре, а как актер — сыграть в них.

Заканчивая предисловие, я с уверенностью и радостью заверяю читателей в том, что эта книга талантливой писательницы Натальи Абрамцевой, безусловно, порадует их сказками добрыми, умными и красивыми, как она сама.

Валерий Медведев, лауреат Государственной премии РСФСР, лауреат премии Г. X. Андерсена

Жил-был дом. Красивый, крепкий, бревенчатый — бревнышко к бревнышку. Зимой дом спал под теплым снежным одеялом. Спал и видел зеленые сны. Зеленые — потому что больше всего на свете дом любил светло-зеленую весну и ярко-красное лето. Весной сад, в котором жил дом, начинал зеленеть. Пробивалась травка, появлялись маленькие листочки на яблонях, вишнях, сирени. Потом листочки превращались в настоящие большие листья, а трава вырастала высокой, густой, яркой. Все кругом становилось зеленым-презеленым. Все, если не считать красных роз возле крыльца, белых ромашек под одним окном и синих цветов по имени «башмачки» под другим.

На лето в дом приезжали веселые люди. Те, которые называются дачниками. Люди-дачники красили в зеленый цвет резные наличники окон. И еще кормили кусочками сахара старого ежа. Я забыла сказать, что под крыльцом в своей норке прятался старый еж.

Так и жил дом: в зеленом саду, с веселыми людьми и со старым ежом под крылечком. Хорошо жил дом. Все бы хорошо, если бы не один странный маленький электровозик. Дело в том, что мимо дома проходила железная дорога. Или, если хотите, наоборот: дом стоял возле железной дороги. Неважно, как сказать, но дом дружил со всеми поездами, что пробегали по старой дороге.

Поезда рассказывали много интересного. Вот летит южный поезд. Тук-тук-тук — стучат колеса. Это южный поезд рассказывает о желтых лимонах и синем море. Опять знакомое тук-тук-тук — это северный поезд. Его рассказ — об ослепительном снеге и темных скалах Севера. Много лет дружно, как хорошие соседи, жили дом и железная дорога с поездами. Все бы хорошо, пока не появился один маленький электровозик. Это был необыкновенно деловой электровозик. Несколько раз на день он проносился мимо дома, ничего не рассказывал и оглушительно свистел.

«Какой он странный, — думал дом, — он очень занят, у него много дел. Это я понимаю. Но зачем свистеть так громко? — У дома от удивления труба покачивалась. — Как видит меня, так свистит. Очень странный!»

Терпел дом, терпел, да и не вытерпел. Решил бросить старое, обжитое место и уйти туда, где не слышно свистка маленького электровоза. Крыльцо согласилось. Подвал, чердак и крыша тоже. Долго не соглашалось одно окошко. То, что смотрело на цветы «башмачки». Но в конце концов и его уговорили. Печная труба посоветовалась со знакомой белкой и узнала, что рядом в лесу есть очень хорошая полянка. Там дом и решил поселиться.

Жаль, конечно, было расставаться со знакомым садом, с веселыми дачниками, со старым ежом. Жаль, да уж больно громко свистел электровозик. Вот и сказал однажды дом, сказал, смущенно поскрипывая половицами:

— Милый мой сад, и вы, веселые люди, и ты, старый еж, пришло время нам прощаться. Ухожу я в лес. Буду жить там один, потому что обидел меня маленький электровозик. Что он свистит на меня?!

И дом поднял одно крылечко, собираясь уходить. Что тут началось!.. Зеленый сад обиженно зашелестел:

— Конеш-ш-шно, конеш-ш-шно… В зеленом лесу ты быстро обо мне забудеш-ш-шь. Ведь лес, наверное, еще зеленее, чем я, твой сад.

А веселые люди-дачники стали грустными-грустными и обиженно сказали:

— Очень жаль, но нам придется возвращаться в свои городские квартиры. Мы не можем жить в доме, который стоит в лесу. Там нет железной дороги. Как же мы будем ездить в город на работу, по делам?

И люди стали складывать чемоданы.

А старый еж, что жил под крыльцом, сказал: