Шрифт:
Сорокопут
Каждую среду в Гореловской роще у сосны с кривым сучком черепаха Кири-Бум рассказывает сказки. Послушать ее приходят даже из соседних лесов и рощ. Засиживаются иногда до полуночи. Бывает много смеха, но случается кое-кто и всплакнет. Если черепаха рассказывает сказку о медведе Спиридоне, то его давний друг медведь Лаврентий говорит при этом:
– Похоже.
И другие подтверждают:
– Очень похоже.
И
– Что вы, я же совсем не такой и немного не так это было.
А когда черепаха рассказывает о медведе Лаврентии, то уж теперь медведь Спиридон говорит:
– И маленькие глазки у Кири-Бум, а зорко видят. Ловко она в тебе это подметила.
И другие подтверждают:
– Очень ловко.
Зато самому медведю Лаврентию кажется, что сказка не о нем, что Кири-Бум кое-что преувеличила, не так поняла. Да и другим, о ком случается рассказывать черепахе, так кажется, но так как рассказывает черепаха всегда с доброй улыбкой, без зла, на нее редко кто обижается.
Придумывать сказки черепаха научилась давно, Сперва она сама, встретившись с кем-нибудь в роще, предлагала:
– Хочешь послушать сказку?
Потом начали ее просить при встречах:
– Расскажи, Кири-Бум.
А вскоре желающих слушать появилось так много, что не стало черепахе покоя ни днем, ни ночью. Все шли к Бобровой запруде, где жила черепаха, и вызывали ее:
– Выйди, Кири-Бум.
Черепаха даже прятаться начала. Увидит: идут к ней – залезет под корягу, будто нет ее дома. Потопчутся пришедшие на берегу, потолкутся да с тем и уходят. А однажды сказала сама себе Кири-Бум:
– Не дело это – сказку от друзей прятать. На сказках они учатся, как жить лучше.
И объявила всем в Гореловской роще:
– Домой ко мне не ходите. Собирайтесь по средам у сосны с кривым сучком, и я буду рассказывать вам все, что придумаю.
Так и ведется с той поры уже много лет: как среда, идут все к сосне с кривым сучком послушать, о чем собирается говорить черепаха. Слушают и дивятся:
– И откуда ты, Кири-Бум, берешь столько сказок!
– Да вы же мне и подсказываете их, – говорит черепаха. Правду говорит, а ей не верят, думают – шутит Кири-Бум. А она ходит по роще, присматривается, кто как живет, и рассказывает об этом в своих сказках.
Вчера была среда. Черепаха Кири-Бум пробыла у сосны долго, говорила много, устала, домой, в Бобровую запруду, идти заленилась, осталась ночевать у Машуты, дочери медведицы Матрены.
Утром Машута предложила:
– Давай я снесу тебя, Кири-Бум, к запруде. Мне это совсем не трудно.
Но черепаха отказалась:
– Спешить мне некуда. Чем дольше пройду, тем больше увижу.
Простилась и пошла. Она шла по роще и думала о том, как быстро течет время. Давно ли Машута была маленькой и царапалась с братом из-за каждой мелочи, а уж у нее сын медвежонок Иля. И брат ее, Мишук, вырос и тоже медвежат имеет. Да и по средам Кири-Бум все меньше и меньше видит у сосны старых друзей. Ходила медведица Авдотья, умерла, один ее Ивашка остался. Умерла и Матрена, мать Машуты. Перебрался жить к сыну в Осинники медведь Лаврентий. Заметно постарел и сдал за минувшую зиму медведь Спиридон. И медведя Тяжелая Лапа не слышно давно. То все по роще ходил, глядел, кому по шее дать или хотя бы плечом притиснуть, а то и на сказки ходить перестал. Давно уж не был.
– Что ж, молодое
Устала. Присела отдохнуть. На ветке черемухи покачивался Сорокопут и повторял одно и то же:
– Неправильно это.
Забудется вроде немного, но тут же встрепенется и скажет:
– И все-таки неправильно это.
– О чем это ты? – спросила у него черепаха.
– Зря, говорю, товарищи на меня обиделись, – отозвался Сорокопут и, перелетев поближе к Кири-Бум, рассказал: проснулся он вчера и объявил всем:
– У меня сегодня день рождения. Именинник я сегодня.
И полетели к нему синицы, зорянки, зяблики. Каждый что-то съестное принес: кто жука, кто червяка. Так уж принято у птиц Гореловекой рощи: одарять именинника в день рождения.
Окружили птицы Сорокопута, угощают:
– Тебе сегодня нужно сладко есть. У тебя сегодня такой день…
А Сорокопут ест да поддакивает:
– Да, да, как же, это ведь такой день…
А когда наелся досыта, махнул крылом:
– Ну а теперь летите все по домам. Пошутил я. Никакой я не именинник. Просто захотелось мне, чтобы вы поухаживали за мной, угостили меня.
Птицы обиделись. Улетели.
Это было вчера. А сегодня проснулся Сорокопут и вспомнил, что у него сегодня и в самом деле день рождения. В этот день год назад он родился.
Пролетел Сорокопут по Яблоневому оврагу и сообщил всем:
– Собирайтесь ко мне в гости, я сегодня именинник.
Но никто к нему не прилетел и не принес никаких подарков. Сказали птицы:
– Ты нас обманул вчера. Мы тебе не верим.
И вот теперь покачивался Сорокопут на ветке и жаловался черепахе Кири-Бум:
– Неправильно же это, совсем неправильно: я же их вчера обманул, а они мне и сегодня не верят. А я ведь ночь проспал, теперь мне опять верить можно.
– А ты шутник, – улыбнулась черепаха и сощурила глазки. Подумала: «Вот и еще одна живая душа растет у нас в роще. Не сбился бы с пути, надо будет рассказать о нем в следующую среду, поправить. А то начнет плутать, как плутает всю жизнь медведь Тяжелая Лапа. Кто от него только не плакивал, на ком он только крепость своих кулаков не пробовал. И все от того, что проглядели когда-то. Свернул он с тропы верной и прет напролом. И сам измаялся весь и другим от него одно горе».
– Прилетай в следующую среду к сосне с кривым сучком, я кое-что интересное расскажу, – пригласила черепаха Кири-Бум Сорокопута и спустилась по склону оврага.
– Обязательно прилечу, – прокричал ей вслед Сорокопут и закачался на ветке, повторяя время от времени:
– Нет, нет, неправильно это. Я ночь переспал, и мне опять верить можно.
Заяц Андропка
Черепаха скатилась на дно Яблоневого оврага, огляделась. В овраге было прохладно, пахло влажной землей. По склону, цепляясь за стволы черемух и вяза, карабкались кверху колючие плети ежевики. Рядом у вербы булькал родничок. Кири-Бум попила из него и хотела было идти дальше. Поблизости кто-то всхлипнул.