Чтение онлайн

– Нет, Элин, ты не понимаешь. То, что Фарра сделала ради меня после смерти Теи, ее ложь полиции, это было неправильно, но это и есть любовь. А ты делаешь прямо противоположное. Отмахиваешься от семьи ради собственного эго.

– Я совершила ошибку, только и всего.

– Да, но ошибку, которую можно было предотвратить. Все это время ты считала себя трусихой, потому что чего-то не сделала, но иногда именно на это нужна смелость. Признать, что ты не всемогущий. – Его голос неожиданно холоден – этот тон Уилл приберегает для немногочисленных

случаев, когда кто-то очень сильно его расстроил. – Фарра – моя сестра, Элин. Сестра. – Он делает глубокий судорожный вдох. – Если у тебя были хоть малейшие сомнения в чем бы то ни было, ты должна была сказать мне.

Элин крепче сжимает телефон. Ее охватывает чудовищный стыд.

– Прости. Я не знала, что она хочет рассказать мне что-то настолько важное, а расследование…

– Вот именно, – говорит Уилл после паузы. – Ты не думала ни о чем, кроме расследования. Наши отношения никогда не были для тебя настолько же важны, как работа. Только на работе ты живешь полной жизнью, Элин. Я заметил это в Швейцарии, но решил – это потому, что расследование касалось тебя лично. А дело не в этом.

Его слова как ведро холодной воды в лицо.

Элин слышит в его голосе горечь – конечно, в основном из-за Фарры, но все равно это ранит до глубины души. Она хочет возмутиться, возразить, но не может.

Ведь с той минуты, когда Элин ступила на остров, она знала, что совершает ошибку, но все равно хотела этого, ей это было необходимо. Может, все потому, что ее брат погиб так рано. Она никогда не признавалась самой себе, но с тех пор остро чувствует, что не хочет жить пресно. Ей нужна жизнь на грани, полная острых ощущений, потому что у Сэма никогда такой не будет.

– Прости. Мне так жаль, что я не сумела ее найти.

Это все, что она способна сказать. И хотя ее сердце разбито, она так и не может найти слова, чтобы это выразить, исправить положение, произнести настоящие сожаления и «я тебя люблю». Что-то у нее внутри работает неправильно. Сбоит.

– Я знаю, что тебе жаль, но всегда будет что-то еще. Очередное расследование, которому ты отдашь все силы. Никакие мои слова или действия с этим не сравнятся.

Элин не в состоянии ответить. Уилл как будто сорвал с нее защитный панцирь. Сделал уязвимой. Человек, которому она доверяет больше всех на свете, оказался совсем другим.

– Я не прекращу попытки ее найти.

– Я знаю, но случившееся наводит меня на мысли. Когда ты вернешься, нам надо серьезно поговорить, Элин. Решить, как жить дальше.

На дрожащих ногах Элин проходит по актовому залу. Она чувствует себя опустошенной, выпотрошенной словами Уилла.

Он хочет поговорить. До чего же это звучит зловеще. Она не может избавиться от чувства, что Уилл впервые увидел ее настоящую и ему не понравилось то, что он видит. А если они уже не смогут вернуться к прежним отношениям? Сумеет ли она пережить, что Уилл больше

не доверяет ей как прежде?

Но, подходя к двери зала, она гонит эти мысли прочь.

Соберись. Тебе нужно заняться делом.

Сотрудник «Люмен» открывает дверь, и глазам Элин предстает хаотическая картина – по когда-то идеально чистому полу разбросаны чемоданы и одежда. Она выхватывает обрывки разговоров, полных раздражения. «Почему нам ничего не говорят? Я хочу немедленно уехать. Хочу домой». Персонал приносит в зал матрасы, но многие туристы уже устроили импровизированные постели из собственной одежды или неуклюже оседлали стулья.

Почти спустилась ночь, длинные полоски ламп на потолке – единственное освещение. Искусственный свет никого не щадит, подчеркивая темные круги под глазами и красные солнечные ожоги.

– Как прошло? – спрашивает Стид, когда она останавливается рядом с ним.

– Так себе. А у тебя как?

– Нормально. Сет… в том же виде. – Он медлит. – Но я был прав, мы не первые заглянули туда со времен международного лагеря. Я нашел прошлогодние газеты и еще вот это в дальнем углу. Копии планов, еще до «Люмен». – Вытащив из сумки папку с бумагами, Стид протягивает ее Элин: – Похоже на альтернативный вариант развития острова.

Его палец останавливается под написанным карандашом примечанием в верхнем правом углу. Элин наклоняется ближе. Карандашом написано предложение объявить остров заповедником, участком особого научного значения.

– Это предложение всплывало, когда я читала статью о жалобах Питера Джексона на строительство…

Стид разглядывает план.

– Тут есть имя, Кристофер как-то там, не могу разобрать остальное.

Элин рассматривает аккуратный почерк, и что-то всплывает в памяти, но она никак не может ухватить мысль.

– Что-нибудь еще?

– Исследование о влиянии курорта на экосистему, флору и фауну… Данные по использованию энергии, разрушению среды обитания…

– Может, они планировали что-то вроде разоблачения планов по строительству курорта.

– Похоже на то. – Он пожимает плечами. – Мне жаль, что это не особо помогло. Я надеялся наткнуться на что-нибудь еще.

– Ничего страшного. – Она переводит дыхание. – Ладно, я попробую взбодрить людей. Что-нибудь слышно о подкреплении?

Стид качает головой:

– Нет, но я с ними разговаривал. Есть хорошая новость и плохая. Начну с хорошей, хотя и не уверен, стоит ли ее так называть… Пришли данные по телефону Беа Леджер. Они подтверждают рассказ инструктора. Тем вечером, когда Беа приехала на остров, она сделала несколько звонков. Один, как мы уже знаем, сестре, а второй – на неизвестный номер. Я пытался раскопать, но без толку. Я попросил найти все, что мы знаем, об этом номере.

– Одноразовый телефон?

– Похоже на то, и ее сестра была права. Из телефона вытащили карту памяти. После обнаружения тела Беа Леджер ее несколько раз использовали.