Сирин
Шрифт:
– Мать Сыра-земля и Государыня Вода ушли с последним лучом солнца, настала и моя пора прощаться.
Уходить с насиженного места было трудно. На грани невозможного. Дарьяна, словно во сне, ходила по домику, перечисляя предстоящие дела по порядку.
– Найти котятам новый дом, собрать кузовок, – разговаривала сама с собой девушка, облекая побег в рутину. Так ее мир рушился не так стремительно. Так она понимала, что делать дальше.
Сменив легкий сарафан на шерстяной, Дарьяна уложила кошку с котятами в корзину и пошла в Лозовицы.
Не
Пробравшись темными огородами к третьему с окраины дому, она несмело постучала в зашторенное окошко.
– Кто там еще пришел? – недовольно забухтела Матрена. – Нет у меня кваса! И настойки тоже нет!
Женщина, отодвинув в зеленый горох шторку, выглянула в окно. Разглядев девчонку, она поспешно отворила.
– Проходи. Чего встала? – завидев тяжелую ношу в руках, впустила в дом непутевую девку Матрена.
“Лазает посредь ночи. Путные давно дома спят.”
– Теть Матрена, мне некому их больше нести. Пропадут ведь, – откидывая покрывало, шмыгнула носом Дарьяна.
– Чего удумала, девка? – обеспокоенно покосилась на нее женщина.
– Переезжаем мы с батюшкой, кошку брать не велел. А как я Царапку с котятами брошу? Зима впереди. Померзнут, – умоляюще смотрела на Матрену девушка, понимая, что тетка – ее единственная надежда. Не было между ними прежде мира да понимания, одни лишь упреки да одергивания, но котят к Проси точно не понесешь.
– А ревела чего? – разглядывала распухшее от слез лицо женщина. – Не Митяй случаем обидел?
– Нет, что вы. Это я так. Котят жалко, – соврала, не моргнув глазом, Дарьяна.
Матрена силилась понять, отчего девушка бежит, почему дом и работу оставляет? Но спросить напрямую не решалась.
“Девка взрослая, поди, сама разберется, а я вон своими учениями вечно все хуже делаю. Сплошная ругань у нас. Чего у нее могло случиться? Любимый другой напиток поднес? Недельку помотается, а там и обратно придет.”
– Оставляй. Присмотрю за твоим выводком, – согласилась женщина. – Сборы когда?
– На рассвете.
“Ну хоть не на ночь глядя. До утра одумается.”
– Вы Баяну спасибо передайте. За еду и одежу.
Матрена утвердительно кивнула и поспешно отвернулась, чтобы девушка не заметила навернувшиеся на глаза слезы.
“Привязалась к негоднице. Веселая, работящая. Хвостом не крутит, за зря не перечит. А что она Дарьянку все время попрекает, так-то ж любя. Малость воспитывает. Мамки то нет. А утречком она к ней еще сходит, глядишь, да отговорит.”
– Погоди, не убегай, – скрылась в соседней комнате Матрена.
Женщина вернулась со свертком еще теплых пирожков.
– Иди, пока отец не хватился, – выпроводила девушку кухарка.
Знала она, что никакого отца нет, слезы свои показывать не хотела.
– За
Со двора Дарьяна крикнула слова благодарности, не зная, услышала их женщина или нет, и побежала в лес.
Глава 4. Одному ворог, другому дружок
Ветер-ворчун треплет калитку,
За печью в углу тихо скребется.
Коль замолчит – это к убытку.
Шуми, старожил, глядишь, обойдется.
Уходить, убегать, улетать так стремительно, точно никогда и не было, нужно было этой же ночью, пока новость не достигла всех дворов, и за девушкой не пришли с топорами и вилами. Огромная пустая дыра образовалась в груди. Она разрывала на части, сочилась тревогой и страхом.
Дарьяна обрядилась в шерстяные штаны, две длинные, потоньше да потолще рубахи и выцветшую фуфайку. В узел поместились сменное белье и запасные штаны. Остальное место заняли склянки и мешочки со снадобьями, что трудно отыскать и сложно приготовить.
Сколько могла пирожков она съела сразу. Остальные завернула с собой, добавив к ним подарки из свертка подруги, да кое-что из запасов. Фляжка с водой, нож, кресало да кремень – вот и все, что ей было под силу унести.
– Будет ли мачеха Проси издеваться над подругой пуще прежнего, как узнает, что ведьмы больше нет? – размышляла девушка, складывая нехитрый скарб. Сейчас ей было проще думать о других, чем о своей судьбе.
Дарьяна вышла на крыльцо и оглядела родной темный лес. Белая луна проглядывала из-за облаков, подсвечивая гудящие макушки и перелетающих с громким уханьем сов.
– Прощай, тихий дом. Береги себя и не позволяй губить лесорубам своих великанов.
Маленький огородик уснул на зиму. Избушка с плотно закрытой дверью не скрипнула. Один лишь лес жалобно застонал, оплакивая разлуку с выращенной им девчушкой.
Глаза заметались, не в силах выбрать, в которую сторону податься. За какой не ждет голод да холод? За какой не прячется лихой разбойник? Единственная дорога из деревни вела в Лютейный город, а там и море, которое Дарьяна мечтала увидеть. Но там же и Митяй. А вдруг город не так огромен, как о нем говорят, и в один из дней она столкнется с Баяновым сынком?
– Стоит мне еще раз тебя увидеть, я расскажу всем или собственноручно убью тебя, проклятая тварь! – звенело в ушах.
Куда не пойди, все будет чуждо. Не все ль равно тогда?
Дарьяна провела рукой по густому зеленому мху, облепившему избу сверху до низу, надеясь, что когда-нибудь сможет вернуться домой. Она подбросила вверх тонкое острое перышко. Перо опустилось на землю концом на юг. Дарьяна шагнула в темный лес.
Маленькая фигура быстро растворилась среди огромных деревьев, ночных шорохов и темноты.