Чтение онлайн

Паша стоит (на одной ноге) и улыбается. Мы бросаемся к нему: качать чемпиона! Он же шепчет: "Скорей убирайте меня, через 10 минут будет поздно".

Срочно берём машину иракских однопартийцев и эвакуируем героя. Пока доехали до нашего дома, он, действительно, превратился в абсолютно бесчувственное тело. В квартиру мы его уже заносили.

Но легендой Паша стал. И благодаря этому эпизоду авторитет КПСС в глазах членов ИКП резко пошёл в гору.

Не посрамили земли русской!

Здесь, дома, увидел я как-то ребенка с пакетиком фиников и вспомнил Ирак и иракские финики.

В

то время, когда я там работал, население страны составляло 13,5 миллионов человек. Количество же финиковых пальм в стране было тридцать пять миллионов. Как подсчитали сами иракцы – по две половиной пальмы на каждого гражданина.

В то время в ходу была шутка. Шутка отечественная, т.е. иракская.

Весь урожай фиником мы, говорят иракцы, делим на четыре части, т.е. на четыре сорта. Первый – в Европу и в Америку. Второй – по всему миру, кроме Китая. Третий сорт – для потребления внутри страны, т.е. себе. И четвертый – китайцам. Берут все, что остается, т.е. сколько даем.

Букет из Багдада. Мои ученики, студенты-друзья, приехали в аэропорт проводить меня. Было приятно убедиться в том, что моё трёхлетнее пребывание в Ираке не прошло попусту... А они вручили мне большущий букет цветов.

Улетал я растроганный, хотя цветы всю жизнь воспринимал как чисто дамский атрибут. Решил, что забуду их в самолёте, когда буду выходить в Москве. Стюардесса с моим букетом догнала меня на трапе.

Сажусь в такси, как бы оправдываясь, объясняю водителю ситуацию, а он мне: "Да ты что! Да с таким букетом ты в любой центральной гостинице устроишься".

Идея! Высаживаюсь у гостиницы "Москва", следую напрямую к администратору, вручаю ей цветы из Багдада. Всё. Я устроен. Никаких проблем.

Этим закончились мои три года в Ираке.

НЕКСТАТИ О ВОЙНЕ

Среди мемуаров участников Великой Отечественной войны, бесценных по своему содержанию, порой встречаются воспоминания ветеранов, в годы войны самоотверженно сражавшихся в скромных званиях и, соответственно, с меньшим масштабом охвата общей информированности. Тем не менее, в них приводятся обзоры общей обстановки на фронтах. стрелы на картах и схемах сражений и т.п. А воспоминания реальные, а не глобальные, остаются неизвестными по причине отсутствия явного героизма в кровавых буднях войны. Мне довелось услышать воспоминания такого рода только раз.

Это было в Багдаде, на праздновании дня Победы девятого мая 1975 года. Праздник был организован для советских специалистов, работавших в Ираке.

Проходил он в советском культурном центре.

После выступлений участников войны – офицеров (таких нашлось двое), рассказавших об этих стрелах, о Георгие Константиновиче Жукове, о Паулюсе и пр., слова попросила женщина из зала, жена одного из специалистов. Выступала она незапланированно. экспромтом, без подготовки и призналась, что рассказывает о своём участии в войне перед аудиторией первый раз за тридцать лет.

В 41-м, в 17 лет, она пошла добровольцем защищать Родину. Ей присвоили звание «рядовой» и назначили в прачечную, сопровождавшую линию фронта. Оказывается, и так можно сражаться за Родину. Стирали они солдатское бельё, бинты, когда нехватало

свежих; отстирывали кровь, грязь, гной. По двенадцать и более часов в день. По мере продвижения фронта переезжали, настраивали своё прачечное хозяйство и опять стирали, стирали и сушили. И так до мая сорок пятого года. Четыре года беспрерывной работы. Без отпусков, без выходных. В сорок пятом демобилизовали в том же звании.

Уже после войны, в 1965 году, наградили медалью «Двадцать лет Победы в Великой Отечественной войне 1941–1945 г.г.». Закончила эта женщина своё выступление словами: «Вот так я ковала Победу». И если офицерам – участникам аплодировали дружно и воспитанно, то когда закончила выступать эта женщина, зал молчал целую минуту (комара бы услышали), а потом взорвался таким грохотом... Сейчас, через тридцать пять лет, эта женщина стоит перед глазами, да простят меня Герои Советского союза и кавалеры разных орденов, ничуть не ниже их и их наград. Вот она, суровая правда войны.

С курсантом у учебной «елки», Учебный центр. Обучение

распределяющей газ из скважины управлению буровым станком

Группа советских специалистов в учебном центре Иракской национальной нефтяной компании. 3й ряд, 2й слева – автор.

Учебный центр. Производственное обучение. Перерыв.

Производственная практика на рабочих местах. Северная Румейла

Наша группа на экскурсии в Вавилоне.

ГЛАВА Х ВОСПОМИНАНИЯ

И вот я опять в своем городе, в совеем училище. Скорей всего можно было бы успокоиться и работать на педагогической ниве до пенсии. Спокойно, чем дальше, тем почетней и тем легче, так как опыта все больше.

Этот совокупный опыт – результат не только большого рабочего стажа, но и всей жизни, начиная с раннего детства.

Выше я описывал, как дедушка пытался спасти дочь - мою маму – тем, что переехал в Грозненскую область (сейчас Чечня). Собирая багаж для переезда, обрезал все выступающие части мебели, превратив все в ящики (буфет, стол табуретки и прочее) для того, чтобы все это добро вписалось в габариты соответствие с нормами жд перевозок. Уже было поздно, она умерла и была похоронена в Москве на Ваганьковском в возрасте 26 лет.

Родной же мой отец замерз в блокадном Ленинграде, лежит на Пискаревском в братской, на много тысяч, могиле.

Дядя стал моим отцом, усыновил меня, а через три года и он уме – похоронили в Киеве на Лукьяновском. Не так давно к нему присоединились супруга, тетя Ира и мой брат Миша, его сын.

В тридцатых, в период тотальной шпиономании и борьбе с бесчисленными антисоветскими заговорами, отец, служивший в то время где-то в Сибири, был арестован по обвинению в подготовке военного переворота и попытке создания независимого от Москвы государства, президентом которого он, якобы, собирался стать. Полтора года провел в тюрьме, потом оправдали, восстановили в Армии. Продолжил служить, воевать, руководить штурмовой авиацией. Но о том периоде никогда не рассказывал.