Чтение онлайн

Активно работали до пятнадцати разных кружков. Наши работы выставлялись, и не раз, на ВДНХ СССР в Москве.

Хлестунов Владимир Васильевич, Голиков Валерий Григорьевич – эти два друга поступили на учебу в училище после армии. Взрослые, серьезные и очень талантливы в любом деле, требующем творческого подхода и золотых рук. Естественно, после выпуска их оставили мастерами производственного обучения. Их руками были сделаны все классы по специальностям, облагорожен общий вид училища. До сих пор жива мозаичная картина на стене главного учебного корпуса, символизирующая ведущую роль рабочего класса в жизни страны. Размеры этой картины восемь на три метра. Авторы – Голиков и Хлестунов. В 2000-м году, то есть с тех пор, как

училищем стали руководить не энтузиасты, а чиновники, они оба уволились. Училище в их лице потеряло не только педагогов, но и истинных творцов. Судьба Хлестунова не известна, а Голиков В.Г. вполне успешно шагает по жизни дальше. Это именно тот пример, который доказывает, что талантливым людям в любое время найдется занятие, гарантирующее и кусок хлеба и, пусть не очень жирный, но кусочек масла.

Очень тепло вспоминается первый директор - Вигдергауз Давид Львович. Он принял меня в училище учеником. С ним рос не только я, но все. Ушел он на пенсию со своего поста через двадцать восемь лет. Интеллигентный, умный, справедливый, деликатный. На пенсии он активно участвовал в активной жизни города, составляя книгу памяти погибших в боях за Родину.

Когда я читал в училище автодело, моими коллегами были Земский Леонид Петрович, Панасенков Валентин Павлович, Лебедик Василий Иванович. Все они помогали стать мне полноценным преподавателем.

Панасенков Валентин Павлович – первый преподаватель автодела, основатель настоящего класса автодела. Своими руками с учащимися изготовил все наглядные пособия по двигателю и ходовой части автомобиля. Знания давал так, что его выпускники могли без проблем объяснить работу любого узла двигателя и сдать любой экзамен по предмету.

Каждый его выпускник вспоминает о нем с благодарностью. И педагог, и человек – так о нем все говорят, хотя уже несколько лет, как он ушел из жизни.

Павел Елисеевич Меншиков пришел в училище из нефтеразведки. Образование – высшее, отличное знание своей профессии, поэтому вел предмет «буровое оборудование». Через пару лет стал замом директора по учебно-производственной работе. При контингенте учащихся более тысячи человек работа очень слаженная; во всем и всегда добросовестно относился к выполнению задачи обеспечения непрерывного учебного процесса.

Интеллигентный, буквально все сотрудники его уважали, что редко бывает в большом коллективе. Вполне заслуживал более высокого поста, но мешало его западно-украинское происхождение. В советские времена это имело значение. Был беспартийным.

Работал до ухода на пенсию.

После Вигдергауза Д.П. училищем в течение восемнадцати лет руководил ветров А.В., выпускник нашего, то есть своего родного училища. Он успешно продолжал развивать техническую и материальную базу училища вплоть до 2000-го года. Уйти от дела своей жизни он был вынужден, поскольку политика власти страны резко изменилась в сторону тотальной коррупции, и те, кто не согласился прогнуться и отдавать бюджетные средства в карман вышестоящих личностей, подверглись всяческим придиркам, угрозам и преследованиям. Об этом продолжу позже, а сейчас еще о товарищах, память о которых никогда не сотрется. Каждый из них оставил след в моем становлении в этой жизни.

Рубцов Сергей Георгиевич: в 41-м он был мобилизован и направлен в училище младших офицеров, так как имел, а это в то время считалось немалым, семиклассное образование. Прошел всю войну, продолжал служить в армии до 56-го годы, до памятного всем сокращения Армии на миллион двести тысяч. Демобилизовался в звании капитана.

Семью уже имел, двоих детей, поэтому в нашем городе ему дали квартиру. Поступил учиться в наше училище на первый набор сменных буровых мастеров. Параллельно пошел в вечернюю школу в десятый класс, закончил ее, а после окончания училища был направлен на Высшие Инженерные курсы в город Ленинград. Через два года перевелся на четвертый

курс Украинского Заочного Политехнического института и стал мастером производственного обучения в нашем училище, в группе, где в то время учился я.

Несмотря на разницу в возрасте и в положении (я учащийся, он - мастер) мы сдружились, так как было много похожего в наших судьбах.

Через пять лет я вернулся с буровой в училище. Сергей Георгиевич уже стал преподавателем бурового оборудования.

Потом я стал странствовать и каждый приезд сюда мы встречались, я иногда заходил к нему на уроки, рассказывал учащимся о своей работе на буровых заграницей.

Часто чаевали. Чаепитие располагало к беседам, к воспоминаниям. Для меня был первый и единственным участником Великой Отечественной Войны, кто не скрывал, что главным для каждого солдата и офицера было остаться в живых, а не совершать подвиги, как нам, молодым, внушали через средства массовой информации.

Умер он в восьмидесятых годах спокойно, без особых болезней. В моем становлении он сыграл важную роль старшего товарища, направляющего младшего на пусть справедливости, честности и добросовестности во всем. Личным примером он показывал, что в жизни всего надо добиваться в первую очередь упорным с трудом. У меня о нем осталась светлая и благодарная память.

Интересная судьба Трубицына Олег Владимировича. Когда я пришел в училище на должность мастера производственного обучения, он был учащимся выпускного курса, причем далеко не из лучших. Меня направили с ним на производственную практику – надо было пробурить вентиляционную скважину на алебастровом (подземном) заводе.

Разница в возрасте у нас - шесть лет. Я ношу очки. Они эти очки бесконечно воруют и прячут, так шутят, выводят меня из себя. В конце концов благополучно выпустились, разъехались по Украине и всему Союзу.

Лет через семь Трубицын появляется – его берут мастером производственного обучения, так как он – студент юридической академии, второй курс. Он узнает, что я работаю уже заместителем директора по воспитательной работе, вспоминает те шутки с очками и всячески избегает встречи со мной.

Работает отлично. Кроме основных обязанностей ведет фотокружок. На очень высоком уровне. В те году в училище было много его фоторабот, были даже фотокартины размером два на три метра. Прекрасные пейзажи и панорамные виды территории училища с нашей нефтеразведочной вышки высотой пятьдесят один метр.

Наши личные отношения переходят в дружеские.

В те годы привилась форма дежурств на улицах в вечернее время добровольных народных дружин – ДНД – общественных помощников органов милиции.

Мы с Олегом, как и все сотрудники, участвовали в этих дежурствах, так как они организовывались хоть и в добровольном, но принудительном порядке. Ну, а будущему прокурору сам Бог велел быть активистом в таких мероприятиях.

Довольно быстро дружины переродились в два типа компаний. Первые собирались, принимали для серьезности пять граммов после чего с азартом гонялись по улицам за придуманными хулиганами. Одно из таких дежурств кончилось потасовкой с местной молодежью, в которой дружиннику досталось доской по башке, вызовом скорой и группой инвалидности. Второй тип – дисциплинированные, законопослушные взрослые дяди, всей душой желающие помочь органам в наведении порядка на улицах. У них дежурство проходило с милиционером, которому очень хотелось раскрыть банду шапочников. Шапочники – это ребята, нагло срывающие шапки (дорогие, ондатровые) прямо на улице и удирающие с ними. Сейчас, с развитием прогресса, их место заняли похитители мобильников, а наше шапочное дежурство проходило так. Во время инструктажа милиционер увидел на одном из дружинников такую шапку и придумал целую операцию. Вперед пускаем нашего человека в этой шапке. Так сказать, живца. За ним, метрах в двадцати, следует остальная часть команды, вроде прогуливающихся.