Синдром
Шрифт:
Намылив пеной волосы, она зажмурилась и подставила лицо струям воды. Можно узнать у Билла, как звали того доктора; спросить — не согласится ли тот осмотреть Дюрана. Не исключено, что психиатр направит их по нужному направлению — посоветует знающего коллегу или что-нибудь в этом роде.
Через пару минут Эйдриен сполоснула волосы, вышла из душевой кабинки и завернулась в полотенце. Тесная ванная комната наполнилась паром, который застилал зеркало серым туманом. Махровой рукавицей она стерла с него влагу, чтобы видеть свое отражение, и запустила пластмассовую расческу в спутанные волосы. Впрочем, не стала слишком усердствовать — хорошо хотя бы, что выходные. Натянув новые колготки, девушка нырнула в темно-синее,
Дюран отвел взгляд от телевизора, механически повернулся к экрану и тут же снова посмотрел на Эйдриен.
— Ух ты, — только и проговорил он, — выглядишь… очень мило.
— Спасибо, — ответила девушка, надевая туфли. — Вернусь поздно. Меня не жди — ложись спать. Только не вздумай исчезнуть.
— Да? А ты куда направляешься? — В тоне Джеффри сквозила подозрительность.
— На работу.
— На работу? Ты что, спятила? Мы же в бегах! Бога ради, одумайся! К тому же сегодня воскресенье, никто по выходным не работает.
— Но мне все-таки придется туда заскочить.
Психотерапевт выключил телевизор, приподнялся на кровати и посмотрел ей прямо в глаза.
— Тебя пытаются убить! Когда такое случается с человеком, он обычно берет отгул.
— Я не могу.
— Придется. А если тебя выследят?
— Отсюда?
Дюран покачал головой:
— Оттуда. От офиса.
— Нет, они на это не пойдут. Им весь день придется сидеть перед конторой, даже не зная наверняка — покажусь ли я там. Они скорее наблюдают за квартирой. По логике вещей я бы направилась туда, а не на работу. Особенно в воскресенье, так что… со мной все будет в порядке. За нами же не КГБ охотится, в самом деле.
Дюран откинулся на кровати:
— Ты уверена?
Она улыбнулась.
— Очень смешно. Ха-ха.
— Значит, ты твердо решила? — на всякий случай переспросил он.
Эйдриен кивнула.
— Тогда, будь добра, позвони, — попросил Джефф, — когда доберешься и когда будешь уходить. Договорились?
Чтобы передвигаться по городу, беглецы взяли напрокат «додж стратус» невообразимого цвета «зеленый металлик». В салоне висел стойкий запах новой машины, а стекла постоянно запотевали. Эйдриен направлялась на север мимо элитного загородного клуба офицеров военно-морского флота. Дождь ослабел, но в воздухе по-прежнему было очень влажно, а под рукой, как назло, не оказалось ничего подходящего для протирки лобового стекла. Эйдриен ежеминутно терла его ладонями, только размазывая грязь.
Впрочем, сейчас ее одолевали другие заботы, и все мысли блуждали вокруг одной проблемы. Эйдриен вдруг подумалось, что Дюран прав насчет поездки на работу. Самое разумное, что она могла предпринять в данной ситуации, — пропустить несколько рабочих дней и взять больничный. Но босс бы этого не понял, а рассказать ему, как все обстоит на самом деле, — верный способ усложнить себе жизнь. По его понятиям, юристам, работающим на «Слу-Холей», просто не пристало попадать под дуло пистолета.
Впрочем, девушка уже ничего не боялась: страх, который она испытывала день за днем, капля по капле вытек и иссяк.
Еще в детстве Эйдриен поняла одну нехитрую бесспорную истину: страх опустошает душу и вытягивает силы. Шли годы, пока она жила в состоянии почти беспрерывного беспокойства. После смерти бабушки девочка боялась, что о ней некому будет позаботиться; потом, в череде приемных домов и промежуточных остановок в интернатах, появился страх, что побьют, обругают, унизят. Проигнорируют или «задавят». Даже социальные работники страшили ее — они так вкрадчиво держали Эйдриен за руку и задавали вопросы, значения и последствий которых она не умела предугадать.
То были пронизывающие единичные страхи. Почти ежедневно они накатывали и отходили, точно приливы. Но существовала и другая разновидность стресса. Хроническое, беспрерывное беспокойство, постоянная утечка адреналина, которую вызывала мысль о том, что какой бы приют сестры ни нашли, они скоро его лишатся. Поэтому неудивительно, что через некоторое время способность Эйдриен бояться опустилась до нуля. И к тому моменту когда сестры оказались у Дека и Марлены, поведение девочки перешло из состояния постоянной боеготовности к подобию кроткого послушания — пресловутый «робот» миссис Данкирк. Годами позже, будучи студенткой второго курса юридического факультета, Эйдриен на основании закона о свободе информации добилась выдачи личного дела, заведенного на нее в социальной службе. Оттуда девушка почерпнула массу информации о том, что с ней не так: сложности с установлением привязанности к людям, отчуждение, пограничное состояние психики, равнодушие. Диагноз менялся, и каждый сотрудник службы привносил в него что-то свое. Однако если говорить начистоту, эти нарушения не имели ничего общего с истинным положением дел. Все проблемы Эйдриен сводились к одному: она устала сражаться.
Она спустилась по улице к реке, а затем плавно свернула налево, двигаясь в направлении Харборплейс. Джорджтаун казался опустевшим и пасмурным, под стать дождливому дню. Она медленно ехала, рассматривая по пути припаркованные автомобили, и не обнаружила ничего подозрительного — машины как машины. Эйдриен припарковалась у тротуара. Она избегала подземного гаража, в котором за первые три часа стоянки приходилось платить двенадцать долларов.
Офис располагался всего в квартале от места, где она оставила машину, и все-таки, не успев добраться до подъезда, беглянка вымокла до нитки. По дороге заглянула в дамскую уборную и высушила бумажными полотенцами волосы, с которых текло ручьями. Платье ее оказалось не просто влажным. Оно промокло насквозь, впрочем, и с этим пришлось смириться — благо синее скрадывает подобные нюансы.
Проходя мимо кабинки Бетси, она заглянула посмотреть, чем занята подруга. Та ушла с головой в работу: нажимала пальчиками на клавиши компьютера под стрекот принтера и одновременно говорила по телефону. Эйдриен легонько постучала в дверь, Бетси обернулась, воздела руку в подобии приветствия и, приподняв брови, одними губами шепнула: «Привет!»
Эйдриен повесила жакет, села за письменный стол и нажала клавишу пробела на клавиатуре. Пока на мониторе загружались иконки программ, выдвинула верхний ящик стола, где держала электрочайник и баночку растворимого кофе, сходила к фонтанчику с питьевой водой, наполнила чайник и по возвращении обнаружила, что у дверей ее дожидается Бетси.
— Где ты пропадала, Скаут?
— Когда? — спросила та и воткнула вилку чайника в розетку.
— Вчера! Вся команда собралась покорпеть над чудесами замешивания асфальта, а ты что? Отбежала на ленч и пропала куда-то. А сегодня, между прочим, уже воскресенье. Что произошло?
Эйдриен призадумалась. Что рассказать, о чем умолчать — задачка не из легких, тут и оплошать можно. Нельзя же, в самом деле, преподнести всю правду, как она есть, — сочтут чокнутой. Но и ложь не выход — правда в конечном итоге все равно всплывет. Это неизбежно, да и к лучшему, пожалуй. А пока…