Чтение онлайн

— Знаешь, есть более важные проблемы, о которых я думаю, и ты — не одна из них, Эванс.

Он внимательно смотрит, без доли сарказма на лице, выдыхает дым, и спрашивает:

— Какие, к примеру?

— К примеру, мои родители, которым нет до меня дела, — выпаливаю на эмоциях, а слова бурным потоком с горечью выплескиваются наружу. — Одна думает только о том, чтобы отхватить лакомый кусочек побольше, и ее не интересует где я и что со мной, второй — не сдерживает им же данные обещания. Родителям плевать на меня. Возможно, это выглядит, как нытье сейчас…

Боль берет в тиски,

замолкаю на полуслове и отворачиваюсь, не выдерживая его тяжелого взгляда.

— Мне жаль, Джи, — говорит Син, вдалеке раздаются раскаты грома, небо разрезает яркая вспышка молнии, освещая мрачное бледное лицо парня, — правда, я не до конца могу понять твоих чувств, потому что моих родителей давно нет.

Он произносит это ровным тоном, в глазах светится пустота. Меня затапливает сожаление, еще немного — и задохнусь. Мои «проблемы» кажутся такими незначительными. Отец не пришел на Осенний бал и пропустил выступление, разве такое в первый раз? Нет. Триша легкомысленная всю мою сознательную жизнь. Хуже то, что произошло с Сином и Черелин — они потеряли обоих родителей, и сами чудом спаслись. Никто из нас не застрахован от смерти, она никого не ждет и приходит неожиданно.

Каждый из нас по-своему одинок и несчастен. Не существует людей с безупречным идеальным характером, у всех есть недостатки, душевная боль, которая хранится годами, так и оставаясь не высказанной.

Первые капли срываются с черного неба, пропитывая серый асфальт. Злость, гнев, ярость, ненависть испаряются к Эвансу в одну секунду. Подхожу и обнимаю Сина, вдыхая смешанный аромат дождя, сигарет, духов и кожи. Вцепляюсь пальцами в курточку, чувствуя, как он прижимает сильнее к себе, и прикрываю глаза. Слезы скатываются по щекам, смешиваясь с дождем, а я шепчу:

— Я проиграла.

— Нет. Мы оба проиграли, — слышу в ответ и едва заметно улыбаюсь.

— Джи.

Поднимаю мокрое лицо, заглядывая в потемневшие сапфировые глаза. Син выбрасывает сигарету, и дым быстро растворяется в октябрьском воздухе, который пахнет озоном и загадочностью. Парень чему-то слабо улыбается и тихо говорит, глядя сверху вниз:

— Скажи, о чем я сейчас думаю?

— Наверное, о том же…

Становлюсь на носочки и целую его, ощущая на губах вкус дождя. Он шумит вокруг нас, и это самая лучшая музыка.

Син

— Я плохой отец, к сожалению, — Руперт опирается о стену и смотрит куда-то вдаль, — мы очень редко видимся с Джи, потому что моя жизнь — музыка, гастроли, путешествия. Постоянно в движении, постоянно среди людей, таких же ненормальных фанатиков, как и сам. У каждого из нас наступает момент, когда нужно

выбирать и от чего-то отказываться. В моем случае: семья или билет в красивую жизнь. И знаешь, — он кидает на меня тяжелый взгляд и чуть тише говорит: — Я любил Тришу, но музыку — больше.

Выслушиваю небольшой монолог и поднимаю вопросительно бровь, потому что не знаю, что сказать и надо ли. Руперт усмехается и вздыхает, подходя ближе.

— Я вижу в тебе большой потенциал, а таких людей очень мало. Ты лидер по натуре и готов добиваться желаемого. Это хорошо, даже очень, потому что в той жизни, к которой ты так стремишься, нужно быть сильным и бездушным человеком. Тогда… — он делает паузу и, не разрывая зрительного контакта, продолжает, — что ты выберешь: Джи или славу?

Вопрос заводит в тупик, я непонимающе хмурюсь и тянусь к переднему карману за сигаретой, но останавливаюсь.

— Как это касается группы?

— Это касается моей дочери, которую я люблю, — сухо отвечает мужчина. — Я рад, что Джи стала петь, находится среди творческих людей, у нее появились друзья, но не нравится, что ее может разрушить один человек, который болен музыкой. Не хочу для Джи той же участи, как у ее матери, и повторения истории…

— Долго будешь там стоять? С тебя капает вообще-то… — выталкивает из мыслей низкий голос Джи, и я быстро скидываю обувь и куртку.

— Это ведь тебе захотелось романтики и поцелуев под дождем, — хмыкаю и прохожу вслед за девушкой в гостиную, оформленную довольно-таки просто: диван кофейного оттенка, кресла в тон, стеллаж с книгами и фотографиями, телевизор — весь интерьер.

— Такое впечатление, что ты был против, — фыркает она, смеряет ироничным взглядом и выходит.

— Ты не оставила мне выбора, Джинет. Я был зажат между тобой и машиной, — кричу и улыбаюсь, оглядывая афиши, постеры и снимки из разных стран, на которых Руперт и участники «Polar bears». — И тебя не остановила даже фраза «мы можем простудиться».

Девушка возвращается с парой полотенец и сухой одеждой, протягивая мне.

— Кажется, это сказала я, а не ты, — бубнит она и скрещивает руки на груди, — переодевайся. Только я не знаю, подойдет ли.

— Ну, давай, Джинет, признайся, что хочешь еще раз увидеть меня без одежды, — стягиваю толстовку, джинсы и замечаю ее заинтересованный взгляд. Ухмыляюсь и поддеваю резинку боксеров, немного спуская вниз. Джи краснеет и отворачивается, а я разражаюсь громким смехом, наблюдая за ее забавной реакцией.

— Какой же ты придурок.

— Да ладно тебе, мы уже спали вместе, — «и я тебя лапал», добавляю в уме и широко улыбаюсь.

— Только потому, что кое-кто боялся спать один, — язвит девушка и выгибает бровь.

— Какая ты наивная, Джинет, — надеваю спортивные штаны, футболку и подсушиваю полотенцем волосы, глядя на ее насупленные брови.

— Да, спасибо, что напомнил, Эванс.

— Я пошутил, чего ты сразу дуешься, — говорю, следуя за ней на кухню.

— Что будешь пить?