Чтение онлайн

Черелин изрядно потрудилась над нашим имиджем. Все облачились в джинсы-клеш, пестрые рубашки, а на запястьях висело множество фенечек. Мои волосы она немного завила и вплела фиолетовые цветы. Оззи постоянно возмущался и говорил, что выглядит, как педик, а не хиппи. Остальные его поддерживали и собирались снова надеть кожаные куртки.

— Что за херня? Я не собираюсь в этом выступать, — дергал с неприязнью парень за ткань разноцветной рубашки. — Похож на какого-то сладенького мальчика с гей-бара. Фу, бля.

— Серьезно, Черри, из нас пятерых образ хиппи идет только Джи, — поддерживал друга Райт, оглядывая свой наряд.

Девушка

насупилась и поставила руки в бока, показывая всем видом — это не обсуждается.

— Радуйтесь, что не напялили парики с длинными патлами и ободки с цветами.

— Черт, чувак, у тебя очень жестокая сестра, — прошептал якобы испуганно Оззи, заправляя рубашку в джинсы.

Я посмеивалась над парнями, одетых в непривычную одежду. Взгляд замер на Сине — только он оставался беспристрастным, настраивая Гибсон. Черные волосы волнистые, рукава яркой аквамариновой рубашки закатаны, открывая обзор на татуировки, несколько пуговиц расстегнуто, видно гладкую подкаченную грудь и черные перья, обрамляющие шею. Даже в этой идиотской одежде, которая всех бесила, Эванс выглядел как Бог. Отвернулась и встретилась в зеркале со своим отражением: бирюзовые глаза горят в предвкушении, на шее пурпурная тонкая лента, полупрозрачная блуза с цветными разводами и джинсы с высокой посадкой.

Улыбнулась и поправила выбившиеся пряди, чувствуя чье-то очень пристальное назойливое внимание. Глаза пересеклись в зеркале с потемневшими сапфирами, и я подняла вопросительно бровь, невозмутимо спрашивая:

— Что?

Син только хмыкнул и продолжил возиться с инструментом, проверяя звук.

Когда Фольксваген подкатил к главному входу, нас заглушил визг девушек, облепивших бус и не дававших даже прохода. Чокнутые психопатки. Они чуть ли не вешались на парней, и мы еле протиснулись в помещение.

Зал украшала различная атрибутика прошлых времен, и уже до отказа заполнился школьниками. Одна половина в образах хиппи, вторая — панков, хотя эта субкультура возникла в начале 70-х, благодаря скандально известной группе Sex Pistols и их басисту Сиду Вишесу.

Наше появление вызвало восторженный свист и шквал подбадривающих слов, которые выкрикивали ученики Альберты, пока мы пробирались ближе к сцене, на которой уже установили оборудование. Я радостно улыбалась, махала руками, а внутри зарождалось то чувство, как во время первого выступления в баре. Уже не терпелось выйти на сцену и зажечь.

Больше всего я ждала появления папы — он обещал прийти на вечер. «Хочется вернуться во времена хиппи, рок-н-рола… Вспомнить молодость», — говорил он на днях с ностальгической улыбкой на губах. Поэтому я с нетерпением и волнением ожидала его. Я уговорила даже Тинки, который отпирался до последнего, но все-таки сдался, поклявшись, что «припрется на этот убогий бал».

Перед выступлением подошел Эванс, молча взял мою левую руку и повязал на запястье красно-желтую фенечку. Он странно зыркнул, перекинул ремень гитары через плечо и направился к выходу на сцену. Мне оставалось удивленно смотреть парню вслед. Тараканы рылись в памяти и старались найти объяснение непонятному жесту с его стороны, но голова настолько забилась разными проблемами, что я решила выяснить все позже.

Мы открывали бал известной песней легендарных The Beatles «I Saw Her Standing There». Зал сразу же взорвался радостным воплем, свистом, и множество рук взлетело вверх.

Никто не стоял на месте — под такую музыку ноги сами шли в пляс. Оззи после каждой песни горланил: «Занимайтесь любовью, а не войной!», еще больше распаляя публику. Интересно, учителя нас не выгонят за это? Очень надеюсь, что нет.

Зеленые, красные, синие лучи мелькали перед глазами, как и смазанные радостные лица учеников. Пришел папа? Был ли он в этой толкучке? Отыграв сет и провожаемые под бурные овации, мы устроились за столиком, чтобы передохнуть, хотя к парням почти все время подходили разодетые девчонки и всячески привлекали к себе внимание. Я наблюдала с неким отвращением, как они откровенно липли, и отводила недовольный взгляд. На сцене ведущий устроил конкурс и приглашал поучаствовать за призы: желающих отозвалось немного. Папа не отвечал на звонки, а среди школьников его светло-русую шевелюру я не замечала. Зато появился Тинки, одетый в обычную футболку со знаком «пацифик» и джинсы: кто-то не особо заморачивался над внешним видом.

— Только не говори, что зря пришел, — подтрунивала я друга.

Чемптон вздернул подбородком и поднял многозначительно брови:

— Я должен признаться: Браун, ты повергла меня в шок. Это же сколько лет пропадал такой талант!

Рассмеялась и толкнула его в плечо: ну не может он обойтись без язвительных фразочек!

— Не видел моего папу? — я переводила взгляд с одного лица на другое, а волнение захватывало мысли.

— Нет, он должен прийти? — спросил озадаченно друг. Кивнула и расстроенно опустила глаза, глядя на красно-желтую фенечку, подаренную Эвансом. Что же она все-таки значит?

— Тинки…

— Малышка Джи, нас все заждались и заскучали с тем недоделанным МС, — дернул за красную прядь волос Оззи, оглядывая неприязненно с ног до головы Чемптона. — Давай, идем отжигать.

Тим ободряюще поднял кулак вверх, а губ коснулась легкая улыбка. Второй сет начинался тоже с The Beatles известной «Come Together». Бэк Сина мы оставили «на десерт», и я ждала этого с трепетом в груди. Его голос нереальный, космический, будоражащий — я бы слушала вечно, как он поет. Жаль, что Эванс согласился всего на пару песен, и то с большим трудом, но даже их хватало, чтобы тело покрывалось мурашками.

Я выкладывалась изо всех сил, капли пота стекали по шее за ворот полупрозрачной блузки, которая неприятно липла к телу. С каждой минутой и песней я осознавала: папа не придет. Грудь ужасно пекло от разочарования и обиды.

В перерыве я снова набрала его номер, но услышала только протяжные гудки.

— Черт…

Что могло произойти? Почему он ничего не сказал и не предупредил?

— Джи, все нормально? Ты какая-то нервная сегодня, — спросил Райт, останавливаясь рядом со мной в проходе.

— Да-а-а… Да, все нормально, — пробормотала и натянуто улыбнулась. Парень недоверчиво посмотрел, но деликатно промолчал.

Взвинченное состояние заметили все. Я ссылалась на усталость и гудящую голову: на самом деле хотелось все бросить, уехать, закрыться в своей комнате и лежать в полнейшей тишине.

Для завершающей части мы выбрали всеми любимую «Behind Blue Eyes» — она очень подходила под мое настроение, которое находилось на отметке «все очень паршиво».

— Никто не знает, каково это, быть плохим человеком, быть печальным человеком… — пою, передавая всю боль, а Син подхватывает: