Силь
Шрифт:
— Лечь на землю! Всем! Теперь намочить ткань и дышать сквозь неё! Быстро!
Его голос, явно усиленный заклинанием, разнёсся по всей округе. Командные нотки, звучащие в этом приказе, заставили большинство орков подчиниться. И Старший Шаман с удовлетворением отметил, что у тех, кто первым последовал этому приказу, с лиц начинает отступать печать страха. Он зло покосился в сторону Города Людей и быстрым шагом подошёл к парочке главнокомандующий — Младший Шаман; единственным оркам, которые проигнорировали приказ и ожесточённо, с прежним пылом продолжали мутузить друг друга. Опыт мало-помалу брал
На полпути кулак главнокомандующего оказался перехвачен сильной рукой Старшего Шамана.
— Приди в себя! — воскликнул Старший Шаман, сплетая посредством сложного жеста заклинание и швыряя его в сторону главнокомандующего. Тот на миг расслабился, и Старший Шаман решил было, что заклинание подействовало… но ошибся. Главнокомандующий резко вырвал руку из хватки Старшего Шамана и нанёс ему удар ногой. Вернее, попытался нанести, ибо Старший Шаман эту ногу перехватил на лету, и, не тратя времени на ненужные споры, двинулся быстрым шагом к шатру главнокомандующего, раскинутому позади. Причём ногу главнокомандующего он так и не отпустил, фактически волоча его за собой. Главнокомандующий извивался, выкрикивал угрозы, но освободиться никак не мог. Наконец, подойдя к шатру, Старший Шаман зашвырнул главнокомандующего внутрь, и лишь затем вошёл сам, аккуратно закрыв за собою входную ширму.
Паузу среди защитников Города первым нарушил гном — он отшвырнул в сторону свой шлем, снятый в целях галантного преклонения перед эльфийкой, бодро вскочил на ноги и немедленно бросился к своим сородичам. Дон и Миралисса тут же поспешили к нему на подмогу. Гном принялся поднимать лежащего без сознания сородича и едва не уронил его — ибо перенапряжённые невероятным усилием мышцы ещё не вполне хорошо повинуются ему. И лишь своевременная помощь Дона и Миралиссы позволила ему мягко опустить соплеменника на землю.
Судя по морщине, прорезавшей лоб гнома, и его непривычно серьёзному виду, ранение не из самых лёгких, — с тревогой подумала принцесса, пытаясь вспомнить подходящее заклинание.
Рука гнома оказалась на груди раненого, губы что-то шептали… Эльфийка, приблизившись, попыталась вызвать лечебный поток серебряных искр, но у неё для этого не хватило сил. Вместо сплошного потока с её ладони срывались одинокие искры, она отчаянно повторяла попытки, ещё и ещё, пока свободная рука гнома не сжала её запястье.
— Не нужно, — необычно мягко и мелодично произнёс гном. — Спасибо, но в этом нет нужды. На нас, гномов, волшебство этих стихий почти не действует, ибо мы созданы из камня одним из великих Валар… А ты слишком устала… Я справлюсь.
Рука гнома напряглась, и Миралисса своим магическим чувством ощутила громадную тяжесть, навалившуюся на гнома — столь невообразимую, что даже воздух изгибался от её тяжести, шёл волнами, преображавшими и искажавшими очертания предметов… и вдруг всё закончилось. Раненый пришёл в себя и даже попытался встать, с удивлением глядя на светящийся остывающим
Гном бросился ко второму соплеменнику, лежащему без сознания, но тут ситуация явно полегче — ибо гном ухмыльнулся и отвесил валяющемуся без сознания сородичу полновесную затрещину, приговаривая:
— Вставай, ты не ранен! Чего разлёгся? Ты даже не ранен!
— А что со мной? — пробормотал тот, поднимаясь.
— Ничего особенного — ты решил проверить прочность стены своей головушкой, — балагурил веселеющий на глазах гном, пытающийся за иронией скрыть недавнее беспокойство за жизнь товарищей. — И проверил, да вот жалость — стена-то прочнее оказалась!
У эльфийки вырвался невольный вздох облегчения, и тугая пружина воли, гнавшая её в бой, немного ослабилась. Но и этого немного оказалось достаточно, чтобы усталость подкосила её ноги, но Дон своевременно заботливо поддержал её.
— Позвольте представиться, — обернулся гном к эльфийке. — Меня зовут мастер Грахель, или просто Грахель — как вам будет угодно. Я гном, как вы, наверное, заметили по… — гном какое-то время изображал напряжённую работу мысли, затем его лицо просветлело, — по моему молоту!
Миралисса и Дон невольно прыснули со смеху.
— А что смешного? — изображая обиду, протянул гном. — Такие молоты бывают только у гномов! Поэтому по наличию молота легко понять, что я именно гном. Ведь во всём остальном я совершенно не отличаюсь от людей, вот ничуточки! А этот дылда, что ухватил тебя за талию — его зовут…
— Я и сам могу представиться! — оборвал Дон словоизлияния гнома, немного краснея от смущения. — Меня зовут Дон, и я занимаюсь алхимией… в основном.
— А ты разве не воин? — удивлённо спрашивает эльфийка. — Ведь ты так здорово…
— Я обучился воинскому искусству в той степени, чтобы суметь защитить тех, кто мне дорог, — уверенно ответил Дон. — Но я никогда не хотел сделать это своей профессией.
— О, как я тебя понимаю! — негромко произнесла Миралисса. — Ведь я… тоже…
— Я всё понимаю, но в гляделки играть будете потом! — бесцеремонно вмешался в их беседу Грахель. — Осада ещё не кончилась, хотя… — он довольно прислушался к крикам со стороны лагеря осаждающих, — мы получили передышку.
— Твоя хитрая улыбка что-то да означает, — прищурился Дон, пристально глядя на гнома. — Что ты сделал на этот раз?
— О, ровным счётом ничего особенного! — немного рисуясь, изрёк гном. — Так, небольшая смесь нефритовой пыли с добавлением опаловой стружки, а также…
— Зелье Усиления Сути? — широко улыбаясь, спросил Дон, практически уверенный в положительном ответе.
— Именно.
— Усиления Сути? — непонимающе поинтересовалась принцесса.
— Это зелье позволяют усилить те качества, что составляют внутреннюю сущность человека… Да и не только человека, но и гнома, эльфа, орка, гоблина — всех. Эти качества и определяют характер личности, и они лежат в основе всех поступков, целей, устремлений. Но из-за системы отношений в обществе они обычно приглушены — моралью, традицией, или дисциплиной, — Дон кивнул в сторону оркского войска. — А зелье их усиливает, так что они начинают доминировать.