Чтение онлайн

В полночь каратель Баглей был доставлен в партизанский лагерь. Буланый, заняв место рядом с гнедым, стал предметом заботы Ермолая. Щербак, как и Гришка-полицай, был взят под стражу. А Усольцев вместе с Климом Гулько улеглись рядышком на нарах в землянке, через каких-нибудь десять минут после прибытия уже спали так крепко, что, казалось, никакой грохот не в силах их разбудить.

И снова пошел дождь — проливной, холодный...

Отряд переживал неудачу. У партизан-минеров

вышла осечка: немецкий эшелон, который они планировали пустить под откос, невредимый проследовал на станцию Гомель. Что ж, неудача учит. Враг ведь тоже соображение имеет. Подорвавшись уже дважды на железной дороге Минск-Гомель и потеряв больше батальона солдат, несколько десятков танков, орудий, немцы на этот раз пустили впереди паровоза груженные песком платформы. Мины, сработав, разнесли, конечно, только платформы с балластом. Фейерверк был, но польза от него мизерная: поезд остановился лишь на то время, пока ремонтники разбирали завал и укладывали новые шпалы и рельсы. Состав же остался цел.

— Вот такие, товарищ Усольцев, дела, — сказал начальник штаба капитал Бердников. — Теперь думать надо!

Емельян понял, что именно для этого его пригласили в штаб: думать надо!

— Ясно, товарищ капитан, видимо, нужно как-то немца перехитрить.

— Именно перехитрить! — подхватил капитан и, подойдя поближе к Усольцеву, спросил:

— Как живешь, брат-уралец?

— Худо! — бросил Усольцев.

— Что так?

— Хочу вас спросить: есть надежда на скорую связь с Большой землей?

— адежды юношей питают! — продекламировал капитан. — А мы ведь, черт побери, совсем не стары. Верно?

Усольцев, не услышав ответа на прямой вопрос, пояснил, что худо ему оттого, что о доме ничего на знает и, конечно же, надеется на связь с Большой землей.

— Мы все ждем, — успокоил капитан Усольцев. — Аэродром уже подготовлен. Скоро, очень скоро наши прилетят. Пиши, земляк, письма... Сначала надо придумать штуку, которая бы на воздух снова поднимала фрицевские поезда. Сообрази что-нибудь со своими друзьями-минерами. Есть башковитые хлопцы?

— Найдем, коль нужно. Клим Гулько — парень с понятием...

Климу долго объяснять ситуацию не пришлось. Он уже знал о неудаче на железке и поэтому горячо воспринял предложение Усольцева поработать головой. И они сразу приступили к делу. Начали с рассуждений.

— Значит, катит паровоз. — Клим для большей наглядности нарисовал на листке из ученической тетради подобие локомотива.

— ...немецкий, груженый, — добавляет Емельян.

— ...и давит на рельсу, где мина, — продолжает Клим.

— ...а мина нажимного действия.

— ...и трах-тара-рах!

— ...платформа с песком, — усмехается Емельян.

— Платформа — пескарь, а паровоз — щука, — перешел Клим на рыбацкую терминологию. — Пескарь пусть плывет, а щуку...

— ...на крючок!

— Вот именно, на крючок!

— А крючок на что цепляется? — подмигнул Емельян.

— На леску, — принял игру Клим.

— Значит, удочка нужна! — воскликнул Емельян. — Слушай, Клим, мина — крючок, а удочка — шнур, за который дернет «рыбак»-минер.

— Как здорово! —

обрадовался Клим и стал рисовать мину. — Значит, так. Вот здесь ставим взрыватель... А какой?

— От гранаты, конечно!

— Правильно, от гранаты! К кольцу привязываем шнур, другой конец которого тянем в кусты, где и ждем появления состава.

— Появился, — продолжил Емельян. — Платформы с песком пропускаем. И когда колесо паровоза «наступит» на мину, дергаем удочку-шнур... Ну как?

— Трахнет в самое сердце!

— И полетит под откос немчура.

Удочка понравилась капитану.

— Хвалю! — одобрил он. — Должно получиться. Где будем испытывать?

— На железке, — ответил Усольцев. — Прямо на фрицах.

— Не попробовать ли все-таки сначала здесь рвануть? — предложил Бердников.

— Не стоит заряд впустую тратить, — возразил Усольцев. — Сработает, куда денется. Взрыватель-то гранатный. Чеку дернем — и порядок.

— Уговорил. Готовь группу! Будешь за старшего, земляк...

На задание отправились втроем: Усольцев, Гулько и партизан из взвода минеров-подрывников Яков Урецкий, широкоплечий, с огненно-рыжей шевелюрой.

— Теперь и ночью нам светло будет. Так, Яша? — улыбнулся Усольцев.

— Значит, иду направляющим?

— Конечно. Наш ориентир — твоя шевелюра.

— Эх, если бы и борода еще у тебя, Яша, была! — воскликнул Клим.

— Нельзя мне бороду, — серьезно произнес Урецкий.

— Что так? — удивился Клим.

— Мировой пожар будет!

— Довод резонный, — поддержал Усольцев. — Нам пожар не нужен, а немцам устроим фейерверк... Итак, веди нас, огненный Яша!

И пошли они гуськом — друг за другом. Поклажи хватило всем троим: толовая мина, лопата, лом, топор, шнур — все нужное. Ну и, конечно, оружие — у всех немецкие автоматы.

Тропу-дорожку запорошило снегом, но Урецкого это не смущало. Он знал, куда идет. Не раз выводил уже к железной дороге подрывников. И до войны, когда был членом артели ломовых извозчиков, эти места и дороги, ведущие к станциям, исколесил вдоль и поперек. Каждый кустик и деревце, каждая ложбинка и пригорок были его давние знакомые. Сейчас и не сосчитать, сколько тюков разных с мукой, зерном, крупой да ящиков с гвоздями и инструментом перевез его конь-ломовик по этим вот колдобистым дорогам. И всегда был в добром настрое Яша Урецкий. А чего тужить? Есть работа, хотя и тяжелая, — поди таскай многопудовые мешки! — но на то спина и руки ему даны. Есть добрая лошадь и телега — кати себе! И Яша катил: от райцентра до станции и обратно. С удовольствием! Ехал в ночь, в непогоду... Никого не боялся. Даже грома с молнией. Не прятался от них, как другие, под телегой, а ехал себе, чтобы не опоздать. Что-что, но Яша никогда не опаздывал. Приезжал прямо к вагону и был первым у его дверей... Ах, как давно это было! Не ездит больше ломовой извозчик Яша Урецкий на станцию за провиантом и прочим товаром. А вот нынче топает пешим к железной дороге, и совсем по другому случаю. На своей спине несет он смерть врагам, которые лишили его дома, лошади, работы. Рассчитаться надо с ними, ох как надо рассчитаться!