Шторм
Шрифт:
– Хорошо. Я сейчас приеду и все возьму на себя. Да, скажи отцу, чтобы задержался. Мне может потребоваться его помощь.
Час уходит у Ренфру на получение ордеров и организацию поисковых групп, а еще через час появляется первая находка.
Электронное письмо на центральном сервере аукционного дома. Посланное три недели назад, оно было удалено из папки, однако ни один компьютерный файл не исчезает бесследно. Даже удаленный, он оставляет следы своего существования, подобно тому, как на нижнем листе блокнота сохраняется оттиск текста, написанного на верхнем.
К сожалению, установить индивидуальный адрес отправителя невозможно, а подписи под сообщением нет, но два момента очевидно важны. Первый – содержание послания.
"Телефонный контакт невозможен из-за присутствия в офисе других людей, поэтому пользуюсь электронной почтой. Все приготовления для поездки в Б. завершены. Груз намечен к отправке утром в воскресенье 9-го. Пять отдельных предметов, как договорились. Транспортное средство и все условия, необходимые для спокойной и комфортной транспортировки, согласованы".
Теперь из четверых остается трое. К делу определенно причастен кто-то из сотрудников аукционного дома. Однако вместо выпавшего из-под подозрения Леннокса в уравнении появляется новая величина. И немалая. Ибо вторым важным моментом является то, кому адресовано электронное послание.
А адресовано оно сэру Николасу Лавлоку.
Лавлок только-только приноровился, чтобы ударить клюшкой по мячу, только-только начал замах, как его окликают.
– Сэр Николас.
Лавлок опускает клюшку и в ярости оборачивается.
– Какого черта...
Слова как будто отскакивают от ледяного взгляда невозмутимо стоящего Ренфру. Рядом с ним соперник Лавлока, растерянно переминающийся с ноги на ногу.
– Сэр, мне хотелось бы перемолвиться с вами парой слов.
– Ради бога. – Лавлок жестом указывает на сиротливо оставленный, так и не дождавшийся удара мяч. – Я в середине раунда, разве вы не видите?
– Прекрасно вижу.
– Мы закончим примерно через час. Я встречусь с вами в здании клуба.
Ренфру подходит поближе, так, чтобы соперник Лавлока по игре не расслышал.
– Вы и вправду думаете, что я лично заявился бы сюда, если бы дело могло потерпеть?
– Сказал мне только, что это имеет какое-то отношение к "Амфитрите", и на этом точка. Больше ни одного хренова словечка. Всю дорогу досюда молчал, что твой долбаный сфинкс. А теперь я еще час проторчал в здешней парилке-душегубке. Для всего этого должна быть чертовски веская причина.
Лавлок, все еще в розовой рубашке-поло и клетчатых брюках-гольф, выглядит так, будто вот-вот взорвется. За столом, в душной комнате для допросов, Пирс Спитцер, штатный юрист "Паромных перевозок", делает пометки в блокноте. Он молодой и щуплый, с рыжеватыми бровями над голубыми глазами. Его бледная кожа при резком искусственном освещении выглядит почти прозрачной,
Дверь открывается, пропуская Ренфру.
– Вы не торопились, – возмущается Лавлок. – Что это за...
Он умолкает, завидев входящего Фрэнка, приотставшего на полшага от Ренфру.
– Фрэнк. – Голос звучит потрясенно, участливо. – Я думал, вы все еще в госпитале.
Фрэнк и Ренфру садятся по одну сторону стола. Ренфру жестом приглашает Лавлока занять место напротив, рядом с его адвокатом.
– Я выписался, – говорит Фрэнк.
– Ну что ж, я рад, что вы чувствуете себя хорошо. А теперь, может быть, кто-нибудь все-таки скажет мне, какого черта здесь происходит? Что вообще за дела?
– Фрэнк фактически сбежал из больницы для того, чтобы осмотреть автомобиль, сброшенный с "Амфитриты", – говорит Ренфру. – Сегодня утром "Мэйб" локализовала его положение.
Лавлок нервно облизывает губы.
– Это был фургон, которым пользовалась театральная группа Кейт. Внутри найдено пять мертвых детей.
– Боже мой, – бормочет Лавлок. – Боже мой!
Ренфру достает из кармана листок бумаги и направляет его через стол к Лавлоку. – Это распечатка электронного письма, извлеченного из центрального сервера "Укьюхарт". Письмо было адресовано вам.
– Как вы получили доступ к серверу? – спрашивает Спитцер.
– У нас есть ордер на обыск помещений "Укьюхарт", поэтому служба безопасности нам не препятствовала.
Лавлок качает головой.
– Боже мой. Дети. Не могу в это поверить.
Он берет распечатку, просматривает, кладет обратно на стол и смотрит Ренфру прямо в глаза.
– Я полагаю, вы собираетесь сказать, что это фальшивка, – говорит Ренфру.
– Я никогда в жизни ее не видел.
– Она была послана на ваш электронный адрес.
– Значит, ее прислали по ошибке.
– В каковом случае вы все же ее получили.
– Я сказал вам, что никогда ее раньше не видел.
– Вы не знаете, от кого она и о чем в ней говорится?
– Нет.
– Но вы признаете, что кто-то в "Укьюхарт" отправил это сообщение.
Спитцер открывает рот, чтобы сказать что-то, но Лавлок обрывает его, подняв руку.
– Я ничего не признаю, потому что мне не в чем признаваться. Если вы говорите мне, что это электронное письмо послано из "Укьюхарт", я вам верю. И если вы полагаете, что оно связано с тем, что произошло на борту "Амфитриты", тогда я, конечно, готов сотрудничать с вами в любой требуемой форме.
– Хорошо. Значит, вы не будете возражать, если мы постараемся прояснить это маленькое недоразумение. Не так ли?
Кейт и Ред едут в аэропорт так же, как и приехали, – молча. Она украдкой поглядывает на него, гадая о чем он думает.
Городские сады в полном цвету, буйство красок повсюду, и Кейт приходит в голову, что с этим, пожалуй, перебор.
– Знаешь, городу запретили участвовать в конкурсе "Цветущая Британия". А то он каждый год побеждал, – говорит она.