Шрамы
Шрифт:
Он улыбнулся мне в губы, прижимая меня к своей кровати.
— Я тоже тебя ненавижу.
— Я так сильно тебя ненавижу, — повторила я, и мы вместе упали на его кровать. Он накрыл меня своим телом, поморщившись от боли при движении, но не издал ни звука, поддерживая большую часть своего веса одной рукой и ногой, чтобы не придавить меня.
— Я ненавижу тебя еще больше, — сказал он, снова завладев моими губами, посылая мощный поток удовольствия прямо в мое сердце. Его поцелуй начался страстно, но
Его язык искусно ласкал мой, унося меня в мир, где я хотела остаться навсегда. Я прильнула к нему, безмолвно умоляя о большем. Словно прочитав мои мысли, он нежно провел рукой по моей талии и скользнул под футболку. От его обжигающего прикосновения я выгнула спину и застонала, крепко вцепившись в его волосы.
Никогда раньше я не испытывала ничего подобного. Никогда раньше я не ощущала такой сильной привязанности к кому-то. Это было невероятно захватывающе, и я словно падала, падала… Все глубже.
— Если бы ты только могла увидеть себя сейчас, — произнес он хрипло.
Он снова поцеловал меня в губы и положил руку на грудь, обхватив ее поверх лифчика. Воспоминание почти мгновенно пронзило меня:
— Ты возбуждаешь меня, сладенькая, — простонал он мне на ухо. Его рука слишком сильно сжимала мою грудь через рубашку. — Это будет так здорово.
Нет. Мое тело похолодело. Нет.
Я прервала наш поцелуй и, обхватив его запястье, оттолкнула его руку от своей груди.
— Не надо.
Он нахмурился с беспокойством.
— Что случилось?
Я старалась не задохнуться, на этот раз мне было слишком жарко по совсем другой причине.
— Я не хочу этого. Так что подвинься, — прошептала я дрожащим голосом, который выдавал мой страх.
— Я не буду настаивать, если ты боишься. Я не такой, как тот человек. Тебе не нужно меня бояться.
Его тело над моим стало слишком тяжёлым.
— Тогда отодвинься от меня, — прошептала еще тише я.
Нахмурившись ещё сильнее, он отстранился и дал мне пространство, в котором я нуждалась. Я судорожно глотнула воздух, стараясь отодвинуться как можно дальше, стараясь преодолеть страх.
— Что случилось? Я сделал что-то не так?
— Нет, просто… Я не могу, — выдавила я, избегая его взгляда. — Это слишком для меня.
— Из-за того, что он с тобой сделал? — Это был вопрос, но прозвучал скорее как утверждение.
Я с трудом сглотнула. Первым моим желанием было резко ответить ему и сказать, что это не его дело. Однако что-то в его искреннем выражении лица не позволило мне этого сделать.
— Да. Нет. Я не знаю. И ещё тот факт, что для тебя я всего лишь одна из многих. Я не хочу быть одной из многих.
Моя грудь сжалась от
Я мысленно ругала себя за то, что позволила себе потерять контроль. Я знала, что целовать его было плохой идеей. Но я должна была пойти дальше и поцеловать его. Надо же было быть такой дурой. Это всё из-за меня.
Он бабник. Он разбивает сердца. Он не сможет залечить мои раны. Я должна уйти прямо сейчас. Пока это смущение не стало больше, чем вселенная.
Прежде чем он успел что-либо сказать, я схватила свой рюкзак и произнесла:
— Это была ошибка, и, уверяю тебя, больше такого не повторится. Теперь мы можем забыть об этом и вернуться к тому, с чего начали — к взаимной ненависти.
Я вышла из его комнаты, но не раньше, чем услышала его слова, которые глубоко врезались мне в память:
— Желаю тебе удачи в этом.
Мама ждала меня дома, и у меня уже была заготовлена отговорка, чтобы объяснить, почему я возвращаюсь так поздно.
— Это не то, что ты думаешь, — начала я, но потом увидела бумаги на кофейном столике перед ней и бокал вина. Она не выглядела пьяной, но это не означало, что она не была близка к этому состоянию. — Почему у тебя такой вид, будто эти бумаги — контракт, который ты подписала перед тем, как продать душу дьяволу?
Она устало вздохнула и потерла место между бровями.
— Все не так драматично.
— Тогда что происходит?
— Дело сделано. Мы с твоим отцом официально в разводе.
Внутри у меня все перевернулось. Я плюхнулась на диван напротив нее.
— И что, это все? Все кончено? — Спросила я, словно она могла ответить иначе и сказать, что все это было розыгрышем и сейчас все закончится.
— Дело сделано, Мели.
Я кивнула, внезапно почувствовав себя слишком опустошенной. Итак, дело было сделано. Все кончено. Конец.
Я взяла верхний лист и а буквы в углу: «Штат Коннектикут. Верховный суд…». А затем на другой стороне — «Расторжение брака». Я судорожно вздохнула, отказываясь продолжать чтение. Это казалось таким окончательным. Таким… непоправимым.
Я сказала ей, что постараюсь смириться с их разводом, но… но это было чертовски трудно. Это стало последним гвоздём в крышку гроба семьи, которой мы когда-то были. Теперь всё было кончено. Казалось, мы начинали всё сначала, и это не было ни новым, ни приятным началом.