Шрамы
Шрифт:
— Конечно, я уйду. Чтобы вызвать полицию, — ответила я, разозлившись.
Я повернулась, чтобы забрать свой телефон из комнаты, но не успела сделать и двух шагов, как парень схватил меня за плечо, чтобы остановить. Страх смешался с яростью, и я быстро двинулась вперед. Я ударила его в челюсть, и он растянулся на полу.
— Не прикасайся ко мне, — процедила я сквозь стиснутые зубы и бросилась на него, желая еще большего насилия.
Я размахнулась и ударила его ногой по ребрам. Больше всего на свете мне хотелось сломать ему все кости до единой, чтобы он знал, что никто не
Стивен схватил меня за плечи и оттащил назад.
— Хватит!
Я сбросила его руки со своих плеч.
— Тогда тебе лучше сказать своему другу, чтобы он убирался.
Стивен перевёл взгляд с меня на парня.
— Что ты вообще здесь делаешь? Ты же должна быть в школе!
Я недоверчиво хмыкнула.
— Я могла бы спросить тебя о том же, ты, пустая трата времени! Что, черт возьми, ты делаешь? Как ты смеешь красть у нас за спиной?
— Красть? Это мои вещи, сестренка, — сказал он, указывая на коробки. — И брать то, что принадлежит тебе, — это не воровство.
— По-моему, воровство — это когда ты делаешь что-то тайком и с плохими намерениями! Ты, конечно, не жертвуешь это добро благотворительной организации! Ты собираешься продать это, чтобы получить деньги на покупку новых наркотиков!
Стивен захлопал в ладоши. На его лице появилась насмешка, от которой его кривой и, очевидно, сломанный нос искривился еще больше.
— Ух ты, сестренка. Я преклоняюсь перед тобой, — произнес он, отвесив самый издевательский поклон в своей жизни. — Ты королева дедукции. Я чуть не плачу от радости, что у меня такая умная сестра.
Его друг встал и уставился на меня взглядом, который, как я полагала, должен был меня напугать, но я почувствовала только ярость.
— Убирайся, или я вызову полицию, — сказала я ему.
— Вызови полицию, и ты меня больше никогда не увидишь, — ответил Стивен, его глаза были полны гнева и отвращения.
У меня перехватило дыхание, и в груди зародилась боль, когда я молча смотрела на него. Я не узнавала этого незнакомца — угрюмого человека, который не заботился ни о чём и ни о ком, кроме как о том, чтобы накуриться и напиться. Он сейчас не был моим братом.
Что с ним стало? Что стало с нами?
— Ты изменился, — сказала я, и моё сердце словно устремилось вниз по бесконечной спирали. — Ты стал тем самым преступником, который одержим наркотиками, и ситуация становится всё хуже. Я не уверена, как долго смогу продолжать поддерживать тебя.
Его брови поползли вверх.
— Я изменился? А что насчёт тебя? Где та сестра, которая действительно слушала меня? Которая пыталась понять меня, вместо того чтобы всегда обращаться со мной как со своей боксерской грушей?
Я поморщилась.
— Не читай мне проповедей о переменах, когда ты сам их совершаешь. — Я отвернулась, потирая плечо.
— Ты злобная, склонная осуждать, агрессивная сука, которая продолжает лаять и никогда не перестает думать о том, как сильно она может навредить кому-то. Всегда такая взрывная. Ты больше со мной не разговариваешь. Ты просто продолжаешь лаять.
Я пронзила его взглядом, скрестив руки на
— Да, но что к этому привело? Я изменилась, но ты должен понять почему. Ты видел меня тогда. Я была разбита вдребезги!
— Итак, ты прошла через ад. Ура.
Я вздрогнула.
— Ура?
— Да, черт возьми! Мы все знаем, что, то, что произошло, было ужасно, и что на свете есть люди, которые поступают плохо. Жизнь — это сложная штука, но она продолжается. Однако ты, ты словно застряла в прошлом, возненавидев весь мужской пол только из-за того, что с тобой случилось. Мне становится хуже? Ты посмотри на себя! Ты как бомба замедленного действия. Я хочу, чтобы моя жизнерадостная, замечательная сестра вернулась. Только не эта незнакомка.
Меня охватила дрожь, а сердце словно разрывалось на части, которые, казалось, я никогда не смогу собрать воедино. Я переводила взгляд со Стивена на его «друга», который наблюдал за нами так, будто смотрел самую лучшую драму, достойную попкорна. Но внезапно я почувствовала себя слишком эмоционально уставшей, чтобы бороться с этим. Я прочистила горло и посмотрела на Стивена с грустью в глазах.
— Та жизнерадостная девушка, которая была раньше, умерла в ту ночь, когда ее душа была разбита на осколки. Она уже не вернётся. И знаешь почему? Потому что эта злобная, осуждающая, агрессивная сущность помогает ей выжить. Она не даёт ей сойти с ума. И если однажды эта бомба замедленного действия взорвётся, то пусть так и будет, потому что это лучше, чем быть невинной девушкой, которая слишком доверяла и потеряла всё, что у неё было.
Он долго смотрел на меня, и на его лице отразилась печаль. Впервые за долгое время я увидела в его голубых глазах какую-то ясность, что-то более глубокое, чем наркотический туман, который окутывал его. Он улыбнулся, но улыбка была безутешной.
— И именно поэтому, сестрёнка, ты не можешь изменить меня. Потому что, как и ты, я следую по своему саморазрушительному пути.
Он взял ближайшую к нему коробку и жестом велел парню взять вторую. Не произнеся ни слова и не оглядываясь, они вышли из комнаты и покинули мой дом. Их удаляющиеся шаги, казалось, оставляли за собой ещё один шрам на моём холодном сердце.
Я с тревогой посмотрела на праздничный торт, который испекла для мистера Джея накануне вечером. Как бы я хотела, чтобы жизнь была такой же простой, как этот двухъярусный шоколадный торт, украшенный клубникой и вишней! Я желала, чтобы наркомания не превращала людей в безвольных существ, готовых продать всё, что у них есть — даже почку своей матери, лишь бы получить деньги на наркотики.
Я боялась, очень боялась.
Наркомания в семье была как невидимый враг, который мог напасть на тебя из тени, и ты никогда не знаешь, когда последует следующая атака. Ты всегда не уверен, испытал ли ты уже на себе всю тяжесть этой напасти или же тебе нужно быть готовым к чему-то ещё более страшному. И судя по тому, как отчаянно Стивен нуждался в деньгах, ситуация была критической.