Шпион
Шрифт:
— Здесь стоянка запрещена, товарищ водитель. — Милиционер зевнул.
Он видел, что с этого колобка взять ничего не сумеет, и поэтому просто тянул время. А вдруг тот сам что-то предложит, тихони порой бывают при деньгах. Ездит такой незаметный Николай Иванович на развалюшке, а сам подпольный миллионщик. Всякое бывает. Или приехал он встречать курьера с деньжатами, которые последнее время повадились таскать через воздушную границу в Россию. Недавно вон три миллиона в мешках на грузовом складе Шереметьева обнаружили…
Профессор Смирнов и сам знал,
Капитан снова зевнул и принялся изучать найденные наконец документы Смирнова.
— Товарищ капитан, — заволновался профессор, — я встречаю делегацию. Профессора из Лондона. Они уже, должно быть, прилетели. Мне спешить надо. — Он сделал, насколько сумел, жалобное лицо.
Капитан посмотрел сквозь декана.
— Да? И что?
— Как что? Я же должен их встретить и отвезти в город. Вы же понимаете? Иностранцы. Англичане.
— Ну?
— Вот я и говорю, может, договоримся?
— Как?
Профессор набрался отваги.
— Вы здесь все равно дежурите, а я попрошу вас посмотреть за машиной. Ну, чтоб все в порядке было.
— И?
— А у меня благодарность есть. Билет в Большой театр.
Смирнов хитро подмигнул. Эту шутку недавно рассказал доцент с кафедры. Да, платить за такой присмотр было многовато даже для профессорского кармана, но за эвакуированную машину вполне реально можно было выложить раз в двадцать больше. С недавних пор эти эвакуаторы работали в прямой сцепке с гаишниками. Николай Иванович выловил в кармане купюру и ловко втиснул ее капитану в щель планшета, висящего через плечо. Тот равнодушно скосил глаза и протянул документы Смирнову.
— Только недолго. Полчаса на все про все даю. Хватит?
— Вполне. Спасибо.
Счастливый профессор помчался к терминалу, на бегу вспомнил, что не закрыл машину, но решил не возвращаться — гаишник, опираясь на его «Мерседес», лениво курил сигарету.
Фарш
Буквально через полторы-две минуты салон профессорского «Мерседеса» наполнился шутками и смехом.
— Ну, ты, Вась, даешь! Прям вылитый дэпээсник! Как с денежкой-то поступишь? Небось зажмешь? Или Вальке отдашь? А может, Соломину под отчет? Ха-ха-ха!
Два крепких, как братья похожих друг на друга коренастых парня, одетых в коричневые невзрачные куртки, лихо раскручивали приборную доску «Мерседеса». Не снижая темпа, они перешучивались, подначивая облокотившегося со стороны аэровокзала капитана ГАИ. Тот курил и отвечал сквозь зубы:
— Разгоготались! Пижоны! Хорош бузить! Скоренько, скоренько. Рейс уже пришел. Через десять минут выйдут.
— Не ссать, Василий! Еще минута, и все враги у нас в кармане.
В
— Верба! Верба, я Клен. Вижу объект. Прибыли еще трое. Направляются к выходу. Поторопись, Верба. Как слышишь?
Мужчина, одной рукой придерживая отвертку и продолжая вращать ею, нажал на невидимый передатчик:
— Понял тебя, Клен! Закончил. Уходим.
Близнецы спокойно вышли из машины. Гаишник бросил окурок, двинулся к подъехавшей «девятке» и лениво махнул водителю, собиравшемуся парковаться перед «Мерседесом».
— Проезжай вперед. Давай!
Тот пожал плечами и двинулся дальше, ругая вредного инспектора, а капитан, спокойно и уверенно помахивая облупившейся местами полосатой палкой, сдвинул фуражку на затылок и, высматривая очередного нарушителя аэропортовского неписаного порядка, медленно двинулся вперед.
Подарок
Ти Джей шел к месту этой последней в России встречи со всеми предосторожностями. Несколько раз грамотно отсек потенциальные «хвосты», несколько раз перепроверил все подходы, так что, когда оказался в новом мегакинематографе на двенадцать залов, где неторопливо переменил три зала и два сеанса, он был уверен, что не притащил за собой никого. Да и было в зале всего-то восемь зрителей.
— Вы должны срочно забирать то, что вам положено, и убираться из страны, — первым делом сообщил случайный сосед по креслу.
— Почему такая спешка? — поинтересовался Ти Джей.
— Ваш профессор засветился.
Ти Джей улыбнулся. Он это уже предполагал.
— У него ничего нет, кроме открытых официальных документов. Легко отмажется. Так правильно? «Отмажется»?
— Да, правильно, — немного нервно подтвердил сосед. — Но учтите, проректор по режиму института что-то заподозрил.
Ти Джей кивнул. Если Алек не соврал, не пройдет и двух дней, как проректора по режиму Бориса Черкасова будет интересовать максимум его собственный стул.
— Это не проблема. Давайте лучше поговорим о вас.
Сосед засопел.
— Согласен. Давно пора. Я чувствую, что смогу работать еще совсем немного. Вот-вот назначат нового Председателя. Скорее всего, это будет человек из Питера.
Ти Джей сосредоточился.
— Очень интересная информация! Узнайте подробнее об этом. Сможете?
— Постараюсь. Это нелегко… Внутренняя инспекция уже шерстит все кадры…
Ти Джей насторожился. В этом «шерстит» чувствовалась интонационная угроза.
— Что такое «шерстит»?
— А? Извините, это значит — проверяет. Слишком тщательно и плотно проверяет.
— Ага. Понятно. Тем не менее узнайте об этом питерском кадре побольше: у нас к нему свой интерес.
Ти Джею действительно важно было знать о возможном кандидате на пост Председателя госбезопасности все! При удачном раскладе могла выпасть очень любопытная карта. У Лондона в Питере было много хороших, надежных, по-настоящему толковых людей, а уж в этой структуре — тем более.