Чтение онлайн

«Сержант» умело замкнул наручники на руках капитана.

– Это значит, что я тоже умею играть. И у меня даже получается, правда? Ты меня достал, Сеймур! – лейтенант Винтер все же не выдержал. – Я ищу тебя по всей стране, развешиваю твои мерзкие фотки в Старом свете и на всех окраинах мира, а ты, оказывается, окопался в Бэрдокке. За тобой земля горит, мне плешь переели за тебя, крыса, а ты позоришь полицейский мундир. Из-за таких, как ты, Сеймур, – назвал он настоящее имя капитана, – люди думают, что честных людей в полиции не осталось! Инспектор, – крикнул он, явно

взвинчивая себя. – Я разрешаю вам пнуть эту крысу!

– Заткнитесь! – прошипел Фрост.

Музыка, разбитая выстрелом, вновь взметнулась.

Как испуганная, она набирала силу. Это уже не были обрывки мелодий.

– Развяжите меня!

Янг, торопясь, потянул узел.

Но музыка наверху уже сломалась.

Тяжелый удар. Звон стекла.

Фрост бросился вверх. «Не все ли равно, где ее найдут…» Слова Палмера не выходил из головы. На лестнице химик столкнулся с Янгом и упал. И не стал вставать. Закричал, ударив кулаком по ступеням.

«Я нашла того, кого любила, и его я высосала кровь…».

Раскрытый рояль.

Пустой вертящийся табурет.

Острые, как ножи, осколки стекла, вынесенного нежным телом Коринфской невесты.

Арчи Мейл священнодействовал.

Физиономия бармена выглядела постной, но в душе он ликовал.

Да и как иначе? Ведь его мастерству отдавали должное два самых невероятных ценителя. «Ловушка для дураков» – такой коктейль могут сочинить только гении. Людей подобного масштаба даже поодиночке трудно залучить в местечко, не перекрытое со всех входов охраной, а тут сразу двое!

Тигр Херст и Рон Куртис!

Арчи Мейл ликовал.

Впрочем, как всякий истинный патриот Бэрдокка, частью своего широкого сердца он плакал. Ведь всего днем раньше предали земле истинные солнца Бэрдокка – Ингу Альбуди и Анри Лаваля.

Жизнь не проста. Предложение Куртиса похоронить Лаваля рядом с Ингой Альбуди и Дэйвом Килби вызвало недоумение у некоторых «бэби-старз», однако Куртис сумел убедить самых непримиримых. В самом деле. Если даже смерть не исчерпывает конфликтов, то какой смысл в жертвах? Если когда-нибудь Сидней Маури впрямь заглянет в наш мир, ему полезно будет увидеть могилы своих учеников. Сидней Маури тоже искал кардинальный метод, гармонизирующий структуры.

Арчи Мейл старался не мешать беседе, однако каждый жест, каждое движение знаменитых гостей мгновенно отражалось в его восторженно раскрытых глазах.

– Утраты?

– Криминальный оттенок?

Куртис покачал головой. Он отвечал на вопросы Херста.

– Нам не об этом следует думать, Тигр. Мы обязаны понять первопричину, отыскать трещину, определившую судьбу наших друзей. Доктор Гренвилл был прав – только индивидуальный подход. Но на Земле нас уже несколько миллиардов. И если провалился столь мощный интеллектуальный десант, то что толку думать о всех сразу?

Херст согласился.

Да,

конечно, попытки предугадать будущее пока никому не принесли успеха.

Как только в мире вспыхивает волшебный фонарь, неважно атомная бомба это, универсальное лекарство или, скажем, гениоген, вокруг новинки сразу разгораются неистовые страсти.

Обмануть время!

Прорваться в будущее!

Разве когда-нибудь бывало так, чтобы какой-нибудь властолюбец добровольно мирился с мыслью о бренности всего сущего? Вторгнуться в будущее хотя бы в криогенном гробу! Почему нет? Что с того, что все вокруг – лишь вечная пляска мотыльков в отсветах волшебного фонаря?

– «Химически точный прогноз»! – выругался Херст. – Какая, к черту, точность, если даже прошлое мы знаем больше по мифам!

– Но химия и ясновидение связаны гораздо теснее, чем тебе кажется, – усмехнулся Куртис. – Даже пифия, прежде, чем вещать, нанюхивалась дурманящих испарений. Главное, вовремя понять, что предпочтительнее – дурманящие испарения или гениоген? Помнишь вечер у Инги? Фрост и Килби хотели расковать наш интеллект. Пусть на мгновение, пусть всего лишь на долю мгновения… Они хотели, чтобы мы поняли, наконец, истинный вкус времени…

– Кое в чем они преуспели…

– Да, им удалось доказать, что в будущее можно заглядывать. И все же их опыт не убеждает. И не только потому, что в гебдомаду проник человек, не отвечавший условиям и масштабу задачи.

– Да, я ошибался, – мрачно рыкнул Херст, вызвав обожающий взгляд бармена. – Я напрасно не принимал Дэйва.

– Но с небес ты низверг все же не его, а Анри. Я говорю о детях-птицах на твоем полотне.

– И я опять ошибся. Я много ошибаюсь, Рон. Анри не был завистником. Просто он хотел большего, чем мог получить. Мародеры, такие, как доктор Макклиф, быстро чувствуют это. По крайней мере, доктору Макклифу удалось уловить самую уязвимую черту Анри.

– Что ты имеешь в виду?

– Лаваль считал, что по обрывку мелодии можно напеть всю партитуру.

– Но Дэйв и Фрост были рядом.

– Они торопились… Потом Дэйва убрали… Так же, как и Фроста… Но Лаваль уже ничего не замечал. Доктор Макклиф, наверное, постоянно внушал ему мысль о превосходстве. О превосходстве над всеми. Отсюда печальное нисхождение от гениогена к изумрудному кейфу.

Арчи Мейл с достоинством выставил перед «бэби-старз» еще по коктейлю.

– За счет заведения.

– Боюсь, что в программе обучения, разработанной доктором Гренвиллом, – кивнул Куртис, проводив взглядом бармена, – был некий существенный изъян. Помнишь? При подготовке кадров необходимо учитывать опыт, полученный доктором Джошуа Гренвиллом в процессе функционирования школы «Брэйн старз» и некоторых ее ответвлений». Я цитирую программу проекта «Оракул». Она, несомненно, продиктована той долей макиавеллизма, что все-таки проникла в учение доктора Гренвилла.