Чтение онлайн

Инспектор давно уже понял, что грубая лесть в Бэрдокке – самый прямой и эффективный способ расположить к себе собеседника. Но Килби-старший был полон подозрений. Не спуская глаз с Янга, он пальцем в кнопку магнитофона.

…Различна судьба городов.

…Одни, породив гигантов мысли и действия, превратились в музеи – Стратфорд, Веймар, Стагир. Другие, пав в ноги гигантов, стали столицами великих империй – Рим, Париж, Лондон. Третьи, возведенные гигантами, превратились

в великолепные рассадники новых культур – Александрия, Санкт-Петербург.

Мы вправе спросить, что ждет Бэрдокк?

Какой след в мировой истории оставит наш город? Как определят его роль потомки?…

– Знаком вам этот голос?

– Конечно, – без раздумий ответил Янг.

– И вы можете сказать, кто это?

– Мистер Блик? – Янг играл вслепую. Выбора у него не было. Он понимал, что его сейчас же выставят из странного кабинета. Поэтому и вложил в голос как можно больше наглости: – А вам знакомо это имя?

– Мне? Что за черт? Да его носили все мои предки по материнской линии.

Теперь уже Янг уставился на песочные часы, демонстративно перевернутые Килби-старшим. Красноречивый жест. Пять минут, это даже много. Янг не надеялся на такой подарок. Почти благотворительность, черт возьми. Янг так и впился взглядом в часы. Кажется, точная копия тех, что он нашел в кабинете Лаваля. И подставка такая же объемистая. И гравировка.

– Стихи? – удивился Янг.

Размерен ход часов, тяжел мгновений груз. В них смысла не ищи, его там нет… Исследуй время так: на ощупь и на цвет, определяй на запах и на вкус.

– На вкус? Что значит, на вкус?

На глазах изумленного Килби Янг раскрутил стеклянные конусы и ссыпал кристаллики изумрудного наполнителя на лист бумаги.

– Вы знаете, что это такое?

Редактор журнала «Джаст» замер:

– Песок, наверное.

И вспыхнул:

– Как вас понять?

– У меня нет выбора, – Янг ухмыльнулся. Еще наглее, чем прежде. – Если полиция нагрянет в ваш кабинет, этот «песок» вызовет немалый скандал.

И быстро спросил:

– Вы виделись с Фростом?

– Разве он в Бэрдокке?

– А вы не знаете?

– Черт вас возьми!

– Эти часы подарил вам Лаваль?

– Какое вам дело до моих часов?

– Или Фрост?

– Я повторяю. Какое вам дело до моих часов?

– Если хотите знать, самое прямое… – Янг аккуратно ссыпал «песок» в пластиковый пакет, извлеченный из кармана. И добавил, вставая: – Увидите Фроста, скажите так. Кашу, заваренную им вместе с вашим братом, расхлебывает Альбуди. Знаете такую? И передайте Фросту мой гостиничный телефон. Вот я записываю его на уголке календаря. У меня понятный почерк?

Поистине черный день.

Килби-старший задыхался от возмущения.

Так легко попасться на удочку какого-то копа! Куда смотрит Палмер? Что вообще происходит в Бэрдокке? С каких это пор Джулия перестала

понимать посетителей? Дотянувшись до бренди, Килби-старший сделал глоток и с отчаянием уставился на выпотрошенные инспектором часы. При чем здесь Фрост? Про какую «кашу» говорил наглый коп?

К черту!

К черту всех!

Он встал и накинул на плечи плащ.

Черным ходом, мимо обескураженной Джулии, не ответив ни на один из ее вопросов, Килби-старший медленно спустился в парк, разбитый с южной стороны Издательского центра.

К черту всех!

Просто посидеть на скамье.

И снова пылающее над городом:

Убедиться, что мир по-прежнему устойчив.

Привести мысли в порядок.

Накрапывал мелкий дождь. За стеной зеленых дубов раздавались хлопки.

«И в сердце растрава, и дождик с утра. Откуда бы, право, такая хандра?»

Килби-старший догадывался – откуда.

Посидеть молча. Ничего не слышать, не видеть. Не обращать внимания на потрепанного бродягу, бредущего по аллее.

Он опять возмутился.

Что происходит? Бродяга в центре Бэрдокка! Команда капитана Палмера полностью распустилась!

Бродяга приблизился.

– Билл?!

– Ни слова, Эрвин. Идем в редакцию.

– Попроси свою дуру не заглядывать в кабинет.

– Но Билл! Почему дуру? Ты знаешь Джулию много лет. Она тебя обожает. – Килби-старший никак не мог придти в себя. – Почему ты выглядишь, как после голодовки?

– Считай, я сидел на диете.

Фрост медленно прошелся по кабинету.

Его не интересовали многочисленные часы. Его не интересовали картины и книги. Он и на Эрвина-то не смотрел.

– Могу я связаться отсюда с Ингой?

– Конечно. Но как ты оказался в Бэрдокке?

– Никаких вопросов, Эрвин! Не хочу отвечать на твои дурацкие вопросы. Когда Ингу отправили в клинику?

– В день смерти Анри.

– Он спекся?

– Билл!

Фрост поморщился. На улыбку это не походило.

– В клинику можно звонить напрямую?

– Конечно.

– Тогда звони. Если трубку возьмет Инга, передашь мне. Если кто-то другой, выкручивайся, как хочешь.

– Но почему выкручивайся?

– Да потому что я теперь пользуюсь только таким словарем. И потому, что я никому не верю. Не пялься на меня как на покойника. Ты сам сказал, что эта роль досталась Лавалю.

– Но почему, почему, почему ты так говоришь?

– Не теряй времени!

Не спуская растерянных глаз с химика, Килби-старший набрал номер.

– Доктор Макклиф?… Да, это я… Конечно… Не может подойти к телефону?… Хорошо, я перезвоню…

И повесил трубку.

– Я понял, – злобно заметил Фрост. – К ней не подпускают?