Шикаста
Шрифт:
Есть, правда, в этом месте и те, кто знает, что ждет их в будущем воздаяние. Но их очень немного.
Я сидел в точности в том же месте, где когда-то виделся с Джарсумом и другими гигантами, когда услышали они свой приговор и весть о судьбе Роанды. Там, где стояло их здание, окруженное теплыми камнями их города, сейчас узкая улочка, облепленная грудами сотворенного из грязи и обожженного на солнце кирпича, сложенного в нелепые конструкции, и фасады домов столь же уродливы, как и лица их владельцев, и нутро их столь же уродливо, как и мысли населяющих этот город людей.
Не найдешь в этом городе пары глаз, которые глядят на вас искренне, без подозрений
Ужасен этот город! Спросите ваших послов — они расскажут, что не лучше и другие города. В каждом вражда, направленная в себя и наружу. Жители все сплошь обманывают, враждуют, воюют, заключают договоры, размышляя, как и когда их нарушить, когда предать; они крадут друг у друга стада, имущество, захватывают людей и обращают их в рабство.
Есть богатые среди этих людей, но их мало, а остальные рабы и слуги, и пользуются ими, как скотом.
Женщины же — рабыни своей женственности, и дети для них менее важны, чем восхищение мужчин.
Мужчины трактуют женщин по красоте их, а дети для них — лишь инструмент и средство для продвижения своего имени, для увеличения имущества.
Секс их вымучен, изломан. Из-за отчаяния, вызванного краткостью их жизни, секс их пожран леденящий скудостью и алчностью пылающей.
Что делать с ними?
Что можно с ними сделать?
Как с ними поступать?
Только так, как следовало поступать с детьми Шаммат, блудницы позорной и постыдной…
Друг мой Тофик пустился в странствие к Северо-Западным Окраинам, сказав, что видеть более не может этого города.
Я и ваш постоянный представитель Уссел оставили города, отправившись в долины к пастухам. Мы странствовали от племени к племени, общались с людьми безыскусными, откровенными, живущими естественными потребностями и заботами. Я нашел потомков Давидовых, и они оказались честными, гостеприимными, а главное — открытыми истине.
Мы остались с племенем, более всего выделяющимся этими чертами, жили при них, как обычные странники, и когда с ними достаточно сблизились и они предложили нам остаться у них навсегда, открылись этим людям, сообщили, что мы «не отсюда», что мы посланники. Они называли нас господами и государями, и эти титулы сохраняются в их преданиях и песнях.
Мы сказали им, что, если они будут строго следовать определенным правилам, сохраняя в памяти своей и своих потомков, что правила эти завещаны им господами, богами, то будут они спасены от дегенерации, от растления городского, к которому они и сами относились с отвращением, что дети их будут сильны и здоровы и не станут ворами, убийцами и лжецами. Эта сила, здоровье, связь с божественными источниками сохранятся до тех пор, пока будут соблюдаться завещанные нами правила.
Мы сообщили им пересмотренные правила существования: умеренность, воздержание от роскоши, простота, внимательность к ближним своим, недопустимость их порабощения и эксплуатации, забота о животных, забота о земле, а прежде всего кротость и послушание. Готовность внимать словам нашим.
Мы открыли самому уважаемому в их племени, по их понятиям уже весьма старому, что в жилах его течет «кровь богов» и потомство его всегда близко к богам пребудет, если будет ходить путями верных.
Мы сделали возможным рождение у него двух сыновей, обоих облучили вибрациями Канопуса.
Затем мы вернулись в города, проверить, не найдем ли мы кого достойного. В каждом городе обнаружили мы очень малое число индивидов, открывших нам
Снова отправились мы в степи к старику и стадам его. Дети его уже родились к тому времени. Мы сообщили старцу, что кроме его семьи, его племени и немногих иных избранных скоро никого в живых не останется, ибо города будут разрушены за злобность их. Ибо подпали они под врагов Господа, которые во все времена замышляли против Господа и улавливали сердца и умы созданий.
И он взмолился перед нами.
Другие добрые люди, которые из городов, тоже взмолились перед нами.
Не хочу на этом задерживаться.
Убедившись в безопасности тех, кого следовало спасти, мы дали сигнал космофлоту, и города в единое время перестали существовать.
Пустыня легла там, где цвели города.
Плодородные места с богатыми городами стали опаленной пустыней, над которой воздымаются столбы горячего воздуха, ибо нет там ни деревьев, ни травы, ни листка зеленого.
И снова видел я, как спасались стада, вскидывали головы животные, кричали, убегали прочь.
Конец этого периода можно определить с точностью до года, но вот начало его обозначить сложнее. К примеру, можем ли мы считать Тофика и Джохора глашатаями опасности? Во время каждого своего посещения они неустанно предупреждали всех, кто к ним прислушивался (возможно, лучше сказать — напоминали). Посещения следовали непрерывно, начиная с времени отступления льда, хотя и оставались «секретными», то есть общавшиеся с послом не подозревали, что перед ними представитель иной звездной системы. Однако все время на Шикаете оставался кто — то из эмиссаров или агентов, неустанно объясняющий, напоминающий, предостерегающий. Таким образом, можно утверждать, что Шикаста обеспечивалась общедоступными советниками все время, кроме весьма короткого промежутка в 1500 (тамошних) лет перед концом ее существования.
Но этот том посвящен периоду, начиная примерно за 1000 лет до первого разрушения, потопа, с городов процветающей зоны вокруг и к северу от Больших морей, до времени за 1500 лет до конца. Внимательное прочтение всевозможных доступных текстов поможет понять, почему именно в этот период мы считали необходимым постоянно посылать на Шикасту своих представителей. Ни в коем случае нельзя утверждать, что политика в отношении Шикасты менялась — это совершенно невозможно, наша долгосрочная политика остается неизменной. Нельзя также сказать, что общая дегенерация Шикасты оказалась неожиданностью. Разница между этим периодом и другими, скорее, в масштабе, в акцентуации. Если мы терпим цивилизацию за цивилизацией, культуру за культурой, несмотря на их низкий (по нашим стандартам) уровень, позволяя им коптить небо, загнивать и издыхать самостоятельно — либо уничтожая вследствие опасности, представляемой ими для остальной Шикасты, для Канопуса и иных его колоний, если такое положение наблюдается в крупном масштабе, на обширных пространствах основной части суши, естественно, это следует отличать от ситуации, когда малочисленное население рассеяно по обширной территории, ведет натуральное хозяйство, когда единственный город обеспечивает все торговые функции — вместо скопления городов, объединенных под эгидой империи, когда один-два наших агента могут охватить все население в течение нечастых непродолжительных визитов.